00:14 

Восемь негритят, часть 1

vlad.
Собственно, это всё
Название: Восемь негритят
Персонажи: Эмили Армстронг (или Боббин? А может, все-таки Брент? А вообще черт ее знает), Филипп Ломбард, Вера Клейторн, Уильям Блор, судья Уоргрейв, доктор Эдуард Армстронг, Питер Мостон, Этель и Томас Роджерсы, Дж. Макартур, новый собачий персонаж.
Размер: миди
Рейтинг: PG -15
Саммари: Так случилось, что (по не зависящим от них обстоятельствам) двое из предполагаемых жертв не доехали до Негритянского острова. Зато там оказались двое "лишних" и, предположительно, ни в чем не виновных. Предположительно?
Предупреждения: ООС во все поля,
АУ не только сюжетное. Действие происходит в неком паралельном мире, где тоже есть автор детективов А. Кристи. Только она никогда не писала истории о Негритянском острове и его жертвах, потому что ее написал кое-кто другой,
смерть персонажей.
Категория: джен, гет
Жанр: детектив и немного лавстори




– Да не превышал я скорость! – молодой красавец в светлом костюме возмущенно вскочил, но, почувствовав на плече тяжелую ладонь констебля, тут же рухнул обратно. – Уж поверьте: если бы я ехал больше положенных двадцати пяти, эту старую кошелку по дороге размазало бы, а не… как там написали?
– «Спиральный перелом малой берцовой кости», – гнусавя, процитировал констебль.

Начальник оукбриджской полиции покивал согласно. И тут же горестно вздохнул:
– Дорожно-транспортное происшествие… А знаете, молодой человек, – он укоризненно взглянул на развалившегося перед ним юношу. «Вот же нахал, ведет себя, будто не мы его задержали за нарушение правил вождения, а он меня, начальника полиции, на ковер вызвал!» – Это первое дорожно-транспортное происшествие в Оукбридже со времен его основания! А основан он, между прочим, римским военачальником… как его там? Все время забываю.
– Да ну? – не поверил задержанный. И тут же сам все объяснил: – Так в вашем унылом городишке наверняка все машины как сонные курицы плетутся. А куры на них катаются, ха-ха-ха! – И он рассмеялся так заразительно, что начальник полиции едва удержался от улыбки.
Вот же шельма! Посадить бы тебя в камеру, да подержать на хлебе и воде денёк-другой – посмотрели бы, как заговоришь!
– А знаете, – вдруг понизил голос мальчишка, – может, не будем портить статистику?
– Чего? – угрожающе рыкнул констебль. – Вы тут не выражайтесь, понимаете ли!
Но начальник, нутром опытного служаки почуяв нечто интересное, выставил его из кабинета.

– Что вы имеете в ви… – начал он, но не договорил, заметив, что на столе между ним и задержанным вдруг оказалась увесистая пачка купюр. – Вы что, предлагаете взятку должностному лицу?!
– Предлагаю, – не стал отпираться он. Сдул со лба длинную светлую челку, взглянул в упор честными голубыми глазами: – Посудите сами: зачем вам первое в истории города дорожно-транспортное происшествие? Вы же не хотите, чтобы ваше честное имя все связывали именно с этим? Чтобы о вас говорили: «А-а… тот самый»?
Юноша широко, довольно улыбнулся, вдруг напомнив начальнику молодого скандинавского бога. Осталось только руками развести: да кто он такой, чтобы спорить с божеством? Взял со стола пачку и сунул в карман:
– Желаю вам хорошо отдохнуть, молодой человек.

***

Свой верный «Далмейн» Тони Марстон нашел там же, где оставил: на обочине. На капоте, этаким «украшением на носу парусника», сидела нахохлившаяся пестрая курица. Увидела его, встрепенулась, и, проскрежетав лапами по лакированной стали (мерзкий звук резанул не только по ушам, но и по сердцу), спрыгнула в дорожную пыль.

Тони вытер белоснежным платком оставленное чертовой клушей пятнышко дерьма. Швырнул платок, уже не белоснежный, в придорожную канаву, выругался и поехал дальше. Когда он, почти не превышая скорости (как и обещал этому доброму человеку из участка) и ругаясь: «Да кто в наше время ездит двадцать пять миль в час!» – добрался до пристани, вдалеке виднелось едва различимое суденышко, оказавшееся, как удалось понять из объяснений этих местных идиотов, той самой моторкой, которая должна была доставить его в компанию новых друзей. Тони плюнул ей вслед. Если уик-энд так паршиво начался, то и дальше хорошего не жди.

***

Эмили Брент сурово взглянула на медсестру.
– Завтрак был отвратительный.

Глупая девица только плечами пожала, то ли соглашаясь, то ли давая понять, что обед будет не лучше. Святая дева, еще три дня в этом чистилище! А потом – домой. И будет невероятной удачей, если ее поверенный все-таки сумеет за это время нанять расторопную служанку, способную не уморить лежачую больную окончательно. Как же тяжело в наше время найти подходящую прислугу! И не забыть бы потом написать этой миссис… Оливер же? Так ведь ее звали? Да, точно – миссис Оливер. Написать, что они еще обязательно встретятся и обсудят этот – животрепещущий для нынешнего насквозь прогнившего общества – вопрос о правильном воспитании молодежи. И не забыть бы в качестве примера привести негодяя, из-за которого столь важную встречу пришлось отложить.

***

Вера Клейторн осуждающе посмотрела на проходившую между рядами сидений девицу. Не то чтобы она не любила подобных… или завидовала им. Не нужно много ума, чтобы надеть едва прикрывающее колени платье или вот так, по-овечьи, завить выбеленные пергидролем волосы. Да что там «немного»! Таким, как эта, вообще ума не нужно. Вон, живет и горя не знает. Еще и ездит первым классом, а не третьим, как она, Вера.

***

Доктор Армстронг взглянул в преданные карие глаза. И как его угораздило связаться с этим безмозглым, совершенно бессмысленным созданием?

– Выкинуть бы тебя сейчас в окно, Милочка, – вздохнул он. Покосился на дверь купе: – Но нельзя. Тогда лучше уж и самому следом прыгать.

Подумать только – вместо поездки на почти новёхоньком автомобиле ему приходится тащиться в этом, кажется, самом медленном на свете, поезде! И все потому, что Милочку, видите ли, в машине укачивает!

– Взять бы тебя сейчас за заднюю лапу, чертова ты тварь, раскрутить… и в окошко! Как тебе идея? Как думаешь – укачает или нет?
Милочка взвизгнула, преданно завиляла хвостом и тут же сделала под собой лужу.
Доктор застонал.

***

Эмили глубоко затянулась. Прикрыла глаза – не зря писали в той статье в журнале, что так девушки выглядят загадочнее. Искусно, колечками, выпустила струйку дыма.

Надо же, сработало: куривший неподалеку красавчик взглянул на нее, улыбнулся. Эмили тоже улыбнулась ему. Ах, если бы не тот болван в купе, можно было бы заговорить, познакомиться. А еще лучше – если бы им вдруг оказалось по пути.

***

От нового дела Филипп Ломбард не ждал ничего сложного. Интересного, правда, тоже. Судя по тому, с какой таинственной миной Моррис вручил ему сотню аванса, по количеству его недомолвок и театральным жестам, при виде которых любой ярмарочный фигляр почувствовал бы себя звездой Голливуда, дело наверняка предстояло простое и дурацкое до невозможности. Как пить дать предложат следить за чьей-нибудь неверной женой или позабывшей об «основном источнике доходов» подружкой.

Кстати, будет забавно, если объектом слежки окажется одна из встреченных в поезде девиц. Та, из вагона, похожая на училку – с ней наверняка пришлось бы повозиться. Такие зануды даже убийство сумеют обставить так, что не подкопаешься. Зато с блондинкой из тамбура, с прической «под стриженую овцу», точно не соскучишься.

***

Генерал Макартур снова спросил, в правильный ли они сели поезд.

Питер Мостон в сотый раз ответил, что ошибиться было никак невозможно. Покачал головой: жутко и подумать, что время с людьми делает. Еще пять… да какие пять, еще год назад старик был бодрячком, а тут вдруг сдал, вроде как жизнь не мила стала. В кабинете закрывается. Раньше тоже закрывался, но не один, а с тем прощелыгой, писарем своим. Или как они у гражданских называются? Слово такое дурацкое, ну точно птица щебечет. Но тогда по делу все было: мурмуары диктовал. А теперь – все давно знают – просто так сидит, на портрет покойной хозяйки пялится да слезами его поливает.

«Эх, что эти бабы с нами, орлами, только вытворяют!» – думал Питер. Сам он уже четвертый десяток разменял, но от холостой жизни ни за что бы не отказался.
Хорошо хоть, что генерал не совсем к дому прирос. Вон, письмецо от старых друзей получил – и как обрадовался. Собирай, говорит, Питер, чемоданы. Хочу, говорит, хоть перед смертью деньки наши боевые вспомнить. Сперва один ехать собирался. Питер его чуть упросил с собой взять. Чай, не молодой уже, как бы чего не вышло.

***

Судья Уоргрейв снова вытащил из конверта письмо. Сперва, близоруко щурясь, вчитался в давно знакомые строки; посмотрел на просвет и даже понюхал. Определенно, в письме не было ничего, что давало бы хоть малейший повод заподозрить, что его писала не его старая знакомая, Констанция Калмингтон. А значит, ничего не поделаешь – надо ехать на упомянутый там Негритянский остров и разбираться, что на этот раз пришло голову прекрасной сумасбродке.

***

Уильям Блор подошел к причалу. Там уже собралась группа людей – наверняка те, за кем ему придется следить. Значит, стоит поиграть с собой в «угадай, кто». Итак…

Тощий старикан, который выглядит так, будто хлебнул уксуса, наверняка судья Уоргрейв. Не хотел бы он сидеть перед таким на позорной скамейке.

Похожая на учительшу девица вполне может оказаться Верой Клейторн… Но кто тогда вторая, у которой вот-вот юбку сдует… хотя вряд ли при этом они увидят что-то новое. Значит, мисс Клейторн – это блондинка в «условной» юбке. Тогда «учительша» - старая дева, мисс Брент? Ну, если она и дева, то явно не старая, что-то его наниматель напутал. Ладно, разберемся.

Второй старикан – точно генерал Макартур, выправка – она и через годы видна. Кстати, и у громилы рядом с ним – наверняка Филиппа Ломбарда – она не хуже.

Оставшиеся двое – доктор Армстронг и Энтони Марстон, и Блор был уверен, что не ошибется, кто именно из них никогда не стоял у операционного стола. Конечно же, лощеный красавчик в хорошем (пусть и не самом модном) костюме.

За каждый правильный ответ Блор пообещал себе леденец-монпансье. И был уверен, что заслужил семь из семи.


Глава 1

Угадал Блор, к сожалению, всего троих из семи. Стареет, что ли? Теряет хватку? Ладно, пусть будет три с половиной, учитывая, что первое предположение насчет мисс Клейторн было верным, но болонка… вернее, блондинка сбила его с толку. Кстати, она оказалась хоть и Эмили, но не Брент, а… Армстронг! Племянница доктора.
«Знаем мы таких племянниц», – бормотал Блор, разглядывая сидевших за столом. Тот, кого он принял за Ломбарда, оказался Питером Мостоном, камердинером старого генерала. За общий стол его не пригласили, и сейчас громила шатался из угла в угол, впрочем, как-то умудряясь не привлекать к себе внимания, сливаясь с обстановкой.
Сам же Ломбард, тот самый красавчик – теперь, как и остальные, переодевшийся в удивительно ладно сидевший на нем смокинг, – о чем-то беседовал с генералом. О чем, интересно? Вместе повоевать им вряд ли пришлось.
Сказать по правде, Блор опасался, что все эти вояки как начнут вспоминать свои «поля сражений», так и не перестанут до самого конца ужина, превратив его в скучнейшее мероприятие. Но уже через полчаса пожалел, что это не так, потому что всеобщим вниманием завладела эта чертова мисс Армстронг. Хотя судья сам виноват. Но кто же знал, что, стоит задать этой девице один вопрос – и ее будет не заткнуть?

– Значит, вы студентка медицинского, мисс Армстронг? – неосмотрительно спросил этот старый пень. – Собрались, подобно вашему дядюшке, стать хирургом?
– О нет, только не в хирургию! – затараторила она. – Кровь, вонь, инструменты эти жуткие! А внутренности! Вы не представляете, сколько их у человека! И когда они вот так, перед тобой, как ростбиф на тарелке…
Мисс Клейторн отложила вилку. Генерал поперхнулся, Ломбард поспешно поднес к лицу салфетку. Но мисс Армстронг уже тарахтела дальше:
– Нет-нет, я собираюсь специализироваться по душевным болезням. Что может быть прекраснее, чем помогать людям жить в гармонии с собственным разумом?
– И многим уже помогли? – все-таки не выдержал Блор.
– Ну что вы, я же в больнице только на практике бывала. Но видела столько интересных случаев, вы не представляете!
Доктор очень громко и отчетливо прокашлялся, но его «племянница» только равнодушно бросила:
– Э-эд… Дядя, с тобой все в порядке? – и, не дождавшись ответа, продолжила: – Помню, был один пациент, который решил, что он «Наполеон».
– Я думал, что в заведениях такого рода каждый второй – Наполеон? Или, в крайнем случае, Цезарь? – Выдержке Уоргрэйва можно было только позавидовать.
– Не-ет, он считал себя не тем коротконогим французиком, вы что! Он думал, что он – пирожное. Приходилось каждый вечер закрывать его кровать прозрачной завесой, чтобы не зачерствел и мухи не обсиживали. А еще один был…
Но рассказать новую историю из своей практики, наверняка богатой на «интересные случаи», мисс Армстронг не удалось: ее бестолковое щебетание перебил громкий и странный – глубокий и красивый, но при этом как будто неживой – голос.

– Дамы и господа! – донеслось вдруг неизвестно откуда. – Прошу тишины. Вам предъявляются следующие обвинения…

***

Невидимый незнакомец припоминал каждому из сидевших за столом их грехи. Ломбард слушал вполуха: гораздо интереснее было смотреть, как остальные встречали относившиеся к ним высказывания. Доктор помотал головой и спрятал лицо в ладонях. Его племянница, которую голос почему-то назвал другой фамилией, наоборот, удивленно завертелась, захлопала голубыми глазами с длинными (наверняка накладными) ресницами. Тип, назвавшийся Девисом, вздрогнул при упоминании имени Блора, а потом так же, как сам Ломбард, с интересом следил за остальными. Кстати, никакого Девиса голос не назвал. Мисс Клейторн опустила глаза, генерал побледнел, Мостон или Марстон (в его случае голос ошибся с именем) и бровью не повел, зато замерший у порога дворецкий вздрогнул, даже чашки на подносе покачнулись. Судья только поджал губы. Самому Ломбарду голос припомнил, к счастью, не прошлогоднюю заварушку в Вене, и даже не убранного им по заказу конкурентов главаря той банды из Неаполя, а старую, как дерьмо мамонта, историю в Африке. Гордиться там, правда, было нечем, но что уж теперь, всю жизнь вспоминать?
Хотя кому-то, кажется, приспичило именно вспомнить.

***

Привести в чувство миссис Роджерс удалось довольно быстро.

Как Вера почти с удовольствием отметила, «студентка медицинского» в этом не участвовала – сидела в углу дивана в обнимку со своей собачонкой. Вера тоже старалась не лезть на рожон. Если во время застольной беседы ее еще задевало, что все, развесив уши, слушают эту девицу, то потом…
Она очень надеялась, что сумела удержаться, не выдать себя. Кому, скажите на милость, понадобилось раскапывать ту старую историю?! Тогда ведь все поверили, что она и правда не смогла вовремя доплыть до Сирила. Чертово течение! Она, конечно, неплохо плавала, но совершенно не ожидала, что… Да, ей тогда все поверили. Почти все.

Остальные тоже не спешили каяться в тех грехах, в которых их обвинил голос… как выяснилось, с пластинки. Мистер Марстон и эта фифа, «мисс Армстронг», вообще утверждали, что они – не те, о ком там шла речь. И если Марстону… или, как он себя назвал, «Мостону», очень хотелось поверить: очень уж простое и располагающее у него лицо, то в случае с девчонкой Вера была готова дать голову на отсечение, что та все врет. И что она такая же племянница доктора, как сама Вера. И что…
Только один из них согласился с обвинением, и она тут же сказала себе, что ничуть не удивлена. Какой же этот Ломбард… противный тип. Сначала пялился на нее в поезде, потом… Вера помотала головой. Нет, так нельзя! Проще всего было бы убедить себя, что Филипп Ломбард – сплошное сборище недостатков. Но если хоть на минуту позабыть его дурацкое поведение в поезде (за которое он, пусть и неохотно, извинился) и постараться быть хоть чуточку объективной… По крайней мере, он не глуп: первый догадался, что обладателя жуткого голоса нужно искать в смежной комнате. А еще он… честен. По крайней мере, с собой. В отличие от нее, рассказавшей только часть правды. А если она скрыла то, что сочла нужным, может, и остальные так же поступили? И, выходит, что все люди в этой комнате врут?
Все, кроме одного.

– Вы в порядке, мисс Клейторн?
– Я? Конечно.

Нет же, она совершенно точно не в порядке! Так увлеклась размышлениями, что не заметила, что все это время неотрывно пялилась на их объект! Следила взглядом – машинально, конечно же! – как тот налил себе виски, но не выпил, поставил бокал на стол. Подошел к роялю, постоял, задумавшись и перебирая пальцами по закрытой крышке, будто вспоминая какую-то мелодию. Что-то сказал Девису… Нет, Блору. А потом подошел к ней, поинтересоваться самочувствием.

А она… нет, конечно, она не упала от предъявленных обвинений в обморок, как эта кухарка. И не стала отпираться «я не я, и корова не моя», как предполагаемая мисс Брент. Но все равно…
Нет-нет, надо поскорее взять себя в руки. Соберись, Вера Клейторн! Соберись, глупая девчонка!
А то как бы потом тебя саму собирать не пришлось.

***

Попытка выяснить, кто и зачем их на этот остров пригласил, ни к чему не привела. Десять совершенно разных людей... Нет, восемь: Энтони Марстон и Эмили Брент почему-то не приехали. Неужели заподозрили неладное? Зато генерал взял с собой камердинера и помощника, Питера Мостона, а доктор... Конечно, он тоже уверял, что мисс Армстронг – будущий врач – здесь только затем, чтобы набираться опыта, но лицо у него при этом было такое, что Блору захотелось похлопать его по плечу и посоветовать: «Не умеете врать – нечего и пытаться».

– Решено, – подвел итог их беседе судья. – Мы все уедем завтра же, когда придет лодка. А сейчас…
– Сейчас я предлагаю всем выпить за скорейшее избавление от этого кошмара и разойтись по комнатам. Утро вечера, как говорится…

С этими словами генерал Макартур налил виски в два бокала. Один взял сам, второй протянул судье. Кажется, обвинение подействовало на него немногим слабее, чем на миссис Роджерс – вон, до сих пор руки дрожат. Стоило ли удивляться, что второй бокал упал на пол прежде, чем судья успел до него дотянуться?
– Эх… – Макартур взглянул на своего камердинера. – Мостон, дружище! Кажется, мне все-таки понадобится помощь. – И, пока тот наполнял для судьи новый бокал, залпом выпил свой: – И пусть никто из…

Генерал вдруг закашлялся, почти сгибаясь пополам. Встал, будто внезапно о чем-то вспомнил и собрался уйти… и в ту же секунду рухнул на руки своего верного помощника.

– Он тоже в обмороке? – спросила мисс Армстронг.
Доктор, не забыв одарить племянницу уничижительным взглядом, подошел к генералу, которого Мостон уже успел уложить на диван. Склонился и почти сразу выпрямился. Глаза вытаращены, рот полуоткрыт – ну точно привидение увидел.
– Он не в обмороке, дорогая… племянница. Он мертв.

***

– Да ладно вам, доктор, – казалось, Мостон едва сдерживал слезы. – Ну, отмучался старик, чего уж там. Чего вы в его стакане поймать надеетесь?
Но Армстронг все равно принюхался к оставшемуся на дне содержимому. Посмотрел на просвет, нахмурился. Подумав, сунул туда палец, осторожно коснулся его кончиком языка.
– Черт бы побрал все… Прошу прошения, мисс, – поклонился он (вернее, небрежно мотнул головой) он при этом только в сторону мисс Клейторн. Впрочем, его племянница вовсе не казалась задетой таким явным пренебрежением.
– Что там такое, доктор? – спросил Ломбард.
– Цианид. Его отравили.
– Что?! – вырвалось, кажется у всех сразу. Но тут их тихое изумление перекрыл отчаянный вопль:
– Ми-илочка! Не-е-ет!!!
Ломбарду хватило одного взгляда, чтобы обнаружить то собаковидное недоразумение, которое мисс Армстронг (а вопила именно она) вечно таскала с собой. Теперь оно, явно заинтересовавшись натекшей из упавшего бокала жидкостью, почти ткнулось туда носом.
В последний раз Ломбард так прыгал, когда едва не угодил под камнепад в горах. Но тогда ему повезло, успел добежать до укрытия. И сейчас успел: сцапал безмозглое создание в четверти дюйма от смертельно опасной лужицы. Само собой, без всяких церемоний. Милочка завизжала не хуже хозяйки, мелкие острые зубы впились в руку.
– Твою ж мать… – укус оказался неожиданно болезненным. – Забирайте, мисс Армстронг, – «эту дрянь», – вашу собаку.
Ресницы у мисс Армстронг все-таки оказались настоящие. И теперь на них дрожали, вот-вот упадут, две крупные слезинки.
Ломбард всучил ей мелко трясущуюся Милочку; вытер, или, скорее, размазал, кровь по ладони.
– Мистер Ломбард… – голос у девчонки дрожал. – Спасибо вам. Вы… Вы мой герой!
Ломбард промычал что-то достаточно вежливое. В голове почему-то, сменяя друг друга, мелькали мысли о том, что неправильно сворачивать голову только что спасенной тобой собачонке… а тем более – ее хозяйке. Даже если очень хочется. Зачем-то вспоминались первые признаки бешенства… И последние признаки (да уж, приходилось видеть), но эту картинку Ломбард с усилием от себя прогнал. Ну и денек выдался!

– Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что нам всем пора спать, – снова взял на себя командование судья. Неизвестно, как другие, но Ломбард был с ним полностью согласен.


Глава 2

Роджерс поднялся в их комнату на чердаке. Закрыл за собой дверь, прислушался, надеясь уловить ровное дыхание спящей жены.

– Томас?..
Не повезло.

– Тебе лучше, дорогая?
– Не знаю… Этот голос… он был такой… Такой ужасный! И эти обвинения! Томас, поверить не могу, что все эти люди…
– Вот и не верь. Не надо верить всяким глупостям. Тебе лучше поспать.
Он взглянул на тумбочку, где стояло оставленное для Этти лекарство. Доктор сказал – успокоительное. Ей бы оно сейчас точно не помешало.

– А что случилось там, внизу? Что это были за крики?
– Ничего, дорогая, ничего. Эта девица, мисс Армстронг, чуть не потеряла свою собачонку. К счастью, все обошлось. Ты же понимаешь – у этих богатых те еще причуды. Ну-ка, давай, спи. Утро вечера…

Этти послушно улеглась на бок, но еще долго, засыпая, Томас слышал, как она ворочается. Бедная Этти, она такая чувствительная! Правильно он не стал ей говорить ни о внезапно помершем… вернее – с ума сойти! – убитом генерале, ни об еще одной странности. Когда Томас накрывал стол к ужину, там точно – он чем угодно мог бы поклясться – стояло десять фигурок танцующих негритят. А сейчас, когда убирал со стола, их уже было девять.

***

Вере Клейторн не спалось. Сначала не давали покоя воспоминания: безжизненное тело Сирила на берегу, залитое слезами лицо его матери.
Хьюго…
А потом…
Сперва Вера даже устыдилась этих мыслей: все так ужасно, а она-то! Нашла время играть в детектива! А, впрочем, что здесь ужасного? Да кто угодно, окажись он на ее месте, захотел бы докопаться до истины. Поверить невозможно: все складывалось, как в любимых ею с детства романах господина Дойля или госпожи Кристи: загадочный уединенный дом, десяток не слишком удачно подобранных гостей, ужасные обвинения и таинственный отравитель. Только она, Вера, уже не школьница, которая тайком, под одеялом, переворачивает страницы, стараясь раньше Пуаро или Холмса догадаться, кто же убил почтенную леди. Нет, теперь от ее внимательности и рассудительности, возможно, зависит собственная жизнь! Что, если смерть Макартура не была случайной? Если таинственный Оним не только обвинил гостей в каких-то дурацких преступлениях, но и вынес им приговор и даже… начал приводить его в исполнение?

Вера слезла с кровати (как же хорошо, что она никогда не выключала свет!), достала из чемодана блокнот, купленный по случаю «удачного» получения места секретарши, и, в который раз отругав себя за дурацкую привычку прикусывать кончик ручки, записала там: «Восьмое августа. Кто убил генерала Макартура?»

***

Филипп Ломбард расстегнул рубашку и задумался, стоит ли продолжать. Обычно он спал голым – если чувствовал себя в безопасности. Или полностью одетым – что случалось куда чаще. Сейчас, кажется, все складывалось довольно паршиво, но страха или даже беспокойства не было – так, легкий спортивный азарт. Кем бы ни был этот Оним и какие бы планы ни строил, он, Филипп, ему не по зубам. Но береженого, как говорится…
Он вытащил из чемодана пистолет, положил на прикроватный столик. Конечно, можно бы сунуть под подушку, но, если к нему кто-то решит зайти посреди ночи…

Стук в дверь был быстрым и нервным, будто тому, кто стоял в коридоре, было очень не по себе.
– Кто там?
– Мистер Ломбард, впустите меня, пожалуйста! – знакомый дрожащий голосок. Филипп отпер дверь, очень надеясь, что мисс Армстронг явилась к нему без своей шавки.
Хоть в этом повезло.

– Что-то случилось? В смысле, что-то еще? С доктором? – засыпал он ее вопросами.
– Нет, вроде бы. Не знаю.
«А какого черта ты тогда ко мне заявилась? Да еще и в таком виде?»
Вид у мисс Армстронг и правда был не тот, в каком стоит среди ночи вламываться в комнату к молодому одинокому мужчине. Хотя… смотря с какой целью. Один шелковый халатик чего стоил. Когда-то Ломбард что угодно отдал бы, чтобы его – не во влажных подростковых снах, а наяву – посетило подобное видение. Увы, это «когда-то» было лет пятнадцать назад. С тех пор эти мечты слишком часто становились реальностью (в отличие от возможности просто как следует выспаться).
– Что вы хотели, мисс Армстронг?
– Я хотела… – Халатик, и без того слишком легкий, очень естественно соскользнул с плеч. Под ним оказалась такая же невесомая рубашка, очень выгодно подчеркивавшая то, что, по идее, должна была скрывать. А поскольку Ломбард был уверен, что эта девушка – такая же племянница Армстронга, как он – губернатор Ямайки, то доктору очень повезло. Не считая того, что сейчас ему явно пытались наставить рога. – Мистер Ломбард, я хотела вас поблагодарить… Отблагодарить.

Ломбарда никогда не смущала ни излишняя доступность появляющихся в его жизни красавиц, ни то, были они в тот момент свободны или связаны узами брака. Но вот влезать в чьи-то «семейные» дрязги… по крайней мере, бесплатно… За этим – точно не к нему.
– Мисс Армстронг, – тихо сказал он. – Я похож на человека, который теряется и слова сказать не может в присутствии красивой девушки?
– А-а… Ну, в общем, нет.
– Стало быть, если бы я пожелал благодарности, отличной от простого «спасибо», я бы сумел дать вам это понять? Так ведь?
Она растерянно кивнула. Ворот халатика – снова как бы сам собой – переполз повыше.
– Так что давайте я провожу вас…
– Не надо, – перебила она его и направилась к двери. Но на пороге вдруг остановилась. – Мистер Ломбард! – «Ну чего еще?!» – А зачем вам пистолет? Вы что, собираетесь из него стрелять?
– Если понадобится.
– Но ведь это ужасно!
– В жизни иногда происходят довольно неприятные вещи. Вроде смерти, – язвительно пояснил он. – Как это случилось с нашим уважаемым генералом. И я очень постараюсь не последовать за ним, и очень сочувствую тому, кто попробует меня туда отправить. Я все-таки провожу вас, мисс Армстронг.
Ломбард вышел из комнаты следом за ней. Как бы там ни было, в доме творилось что-то странное. И лучше уж пройтись туда-обратно по коридору, чем утром обнаружить там труп этой идиот… милой девушки.

На обратном пути заметил, что под дверью мисс Клейторн до сих пор горит свет. Надо же, а ей почему не спится? Может, постучаться и спросить? А заодно сказать, что для зануды-учительши, которой она изо всех сил старается казаться, у нее слишком красивые ноги? Ломбард представил себе лицо мисс Клейторн после того, как она все это выслушает, и усмехнулся. Нет уж, лимит глупостей на сегодня исчерпан. Вполне можно и остановиться, особенно после спасения собачонки. А еще лучше было бы остановиться до.

***

Питер Мостон привычно проснулся на рассвете. Полежал, не открывая глаз, добирая последние минуты полусна, лени и свободного, только ему принадлежащего времени. Сейчас зазвонит будильник и надо будет снова идти в комнату генерала, помогать тому…
Так, стоп. Никакой будильник не зазвонит, господин Макартур еще со вчерашней ночи не нуждается ни в чьей помощи, а свободного времени у него теперь сколько угодно. И никакого представления, что ему со всем этим делать. Что ему вообще теперь делать.

***

Морстона Филипп нашел на террасе. Оставшийся без работы камердинер курил, мрачно вглядываясь в совершенно пустое море. Филипп точно помнил, что разбудил его солнечный луч, но сейчас небо быстро затягивало тучами. Если лодка Нарракота не поторопится… потом может быть поздно. «Для всех нас поздно», – промелькнуло в мыслях, но он только отмахнулся. Глупости все это. Никто здесь больше не умрет.

– Что вы собираетесь делать после возвращения, мистер Мостон?
– «Питер». Зовите меня «Питер», лады? А то прям непривычно как-то, – вздохнул тот. Филипп согласился, в ответ тоже предложив называть его по имени. – А делать-то… Наймусь куда-нибудь. Я ведь, собственно, возле генерала Макартура всю жизнь прожил. Вон, как война тогда кончилась. Глупо, наверное, такое говорить, но будто отца родного потерял. Хотя чего глупого, папашка то мой от нас свалил, мне еще пяти не было. Я его и не помню совсем. Эх…
Филипп не очень представлял, что говорят в таких случаях. Но, кажется, Питеру слова утешения и не нужны были – хватило того, что его хоть кто-то выслушал.

Мимо пронеслась, оглашая террасу заливистым лаем, Милочка. Чудом затормозила перед самой ножкой стола и повернулась к Филлипу, виляя хвостом с такой силой, что казалось, что это он управляет тщедушным собачьим тельцем. Кажется, признаков бешенства у нее все-таки не было... хотя назвать это недоразумение нормальной собакой тоже было трудно.
– Хорошенькая какая, – растроганно сказал Питер.
– Правда? – чего Филипп точно не ожидал от него, так это любви к мелким надоедливым собачонкам.
– Мисс Армстронг, – пояснил тот, покраснев, как августовское яблоко. – Она такая… такая…

Филипп вспомнил прошлую ночь и «такую» мисс Армстронг в полупрозрачной рубашке. Какого он все-таки дурака свалял! И что ему помешало украсить прическу доктора парой рогов?

Милочка сорвалась с места и пулей рванула в гостиную, откуда как раз донеслось звонкое:
– Доброе утро, Роджерс! Доброе утро, мистер Уоргрэйв!
Судья доброжелательно ответил на приветствие, а вот Роджерс, видимо, появившийся в гостиной одновременно с мисс Армстронг и тут же прошедший в столовую, вдруг завопил, как будто ему что-нибудь прищемили:
– Нет, нет! Не может быть! Господин судья! Мисс Армстронг! Да что же это…
– Что случилось? – По лестнице быстро спускался Блор. Филипп с Питером тоже вернулись в дом, где и увидели то, что так поразило дворецкого.
– Вы только посмотрите! Их восемь! Восемь! А вчера было девять. То есть, стало девять, после того, как господин Макартур…
– Вы хотите сказать, Роджерс, что, возможно, нас теперь на острове всего восемь? – моментально ухватил суть судья. – И кто, по-вашему, пропал? Кстати, как себя чувствует миссис Роджерс?
– Она… хорошо. Завтрак будет в девять.
– Вот как? Рад это слышать. Вчера ее здоровье внушало серьезные опасения. Но я рад, что доктору Армстронгу удалось ей помочь. А кстати, мисс Армстронг, как ваш дядюшка?
– Замечательно, – сердито ответила она. – Мы с ним только что поцапа… поругались. Или вы думаете, что его уже кто-то убил? – Мисс Армстронг подбежала к лестнице, задрала голову и заверещала: – Эдди! Э-э-э… Дядя Эдди! С тобой все в порядке?
– В чем дело? – вид у появившегося на верхней площадке доктора был донельзя недовольный. – Что тебе еще от меня нужно?
– Мне сказали, что тебя убили, вот я и проверяла, – капризно ответила «заботливая» племянница. – Извини, если мы ошиблись. Так кого еще не хватает?

У Филиппа дыхание перехватило. Нет, только не…
Он не помнил, как оказался на втором этаже.
– Мисс Клейторн! – Филипп забарабанил в ее дверь. «Черт, все-таки надо было вчера зайти, и плевать на все чертовы приличия…» – Мисс Клейторн!
– Что случилось, мистер Ломбард?
Ночная рубашка у нее была намного скромнее, чем у мисс Армстронг. Зато куда больше простора для воображения. Тем более, исходя из увиденного в поезде, ему было от чего отталкиваться.
– Вы живы.
– Да, – голос «мисс красивые ноги» звучал удивленно-насмешливо. – А что, вас это удивляет?
– Одевайтесь и спускайтесь в гостиную, – сказал он. – Мы будем ждать вас там.
Сам он решил все-таки дождаться ее под дверью. Мало ли что?

***

Завтрак ничем не уступал вчерашнему ужину, разве что настроение у всех было несколько подавленное. Что поделаешь – наличие свежего трупа в соседней комнате не располагает к веселью. Да и восемь оставшихся фигурок поневоле притягивали взгляды.

– Скорее бы пришла лодка, – не выдержала Вера.
– А мне будет даже жалко уезжать, – мечтательно сказала мисс Армстронг. – Здесь так красиво!
– Вы забыли добавить: и опасно, – криво усмехнулся Блор. – Посмотрите на эти чертовы фигурки. Этот Оним, кем бы он ни был, просто издевается над нами! Намекает, что уже выбрал следующую жертву?
– Или нет, – задумчиво сказал Ломбард.
– Что вы имеете в виду?
– Вчера десятая фигурка исчезла только после смерти генерала, – пояснил он. – Так ведь, мистер Роджерс?
– Н-да… кажется, так.
– Что, если наш таинственный Оним просто ошибся? А, господин судья?
– Продолжайте, мистер Ломбард, – кивнул тот.
– Что, если очередное убийство по каким-либо причинам сорвалось, в то время как Оним – или тот, кто ему помогает – был уверен, что все сделал правильно? Он все приготовил, заранее убрал лишнюю фигурку – а жертва не попалась в капкан?
– Или думает, что не попалась, – предположила Вера. – Если, скажем, кто-то уже получил дозу медленно действующего яда, но пока даже не догадывается об этом?
Все, кроме Мостона, разом отодвинули тарелки. Переглянулись – тревожно, испуганно, как будто ожидая увидеть на лице соседа по столу тень неминуемой смерти. Или опасаясь, что кто-то заметит ужасные признаки у него самого.
– Да вы фантазерка, мисс Клейторн, – усмехнулся судья, но Вера, не обратив внимания на него, обернулась к Армстронгу:
– Что скажете, доктор? Бывают такие яды?
Но тот, видимо, не пожелал читать лекцию:
– Какого черта вы ко мне привязались?! Я врач, а не отравитель!
– Но ведь в вашей аптечке найдется что-нибудь… сильнодействующее?
– Да зачем мне в обычной поездке что-то сильнодействующее?! Я, как вчера уже говорил, давно уже не занимаюсь даже хирургией. Большинство моих пациенток – истерички, для которых лучшее лекарство – валерьянка трижды в день и сочувственное выражение физиономии. А в письме Онима не было и намека на то, что здесь меня ожидает что-то другое!
– Тогда, может быть, вы нам покажете свой, как это у вас называется? «Походный саквояж»? – спросил Блор.
Доктор вскочил.
– Да что вы… Что вы себе…
– Дорогой Армстронг, отнеситесь к нам снисходительно, – куда спокойнее, что до сих пор – остальные, попросил судья. – Все напуганы, особенно дамы. Позвольте нам убедиться.

Из дам напуганной выглядела только миссис Роджерс. Оно и понятно – она только что узнала о смерти генерала, а остальные за ночь успели несколько свыкнуться с этой, пусть и ужасной, новостью. Но доктор все же позволил себя уговорить. Поднялся наверх (остальные, за исключением беспечно доедавшего омлет Мостона, сосредоточенно прислушивались), но уже через минуту вернулся, да так быстро, будто за ним гналось привидение.

– Что? Это? Такое?! – он поставил на стол какой-то темный, заполненный почти до верха пузырек.
– А что это, дорогой, м-м-м, дядя? – Вместо ответа он открутил крышечку и сунул пузырек ей под нос. – Миндаль?
– Можешь попробовать, тогда точно узнаешь, – рявкнул доктор, но, когда мисс Армстронг протянула руку, поспешно отдернул свою.
– Жидкость с запахом миндаля, – задумчиво сказал Ломбард. – Тот же яд, которым отравили беднягу Макартура?
– Именно!
– Но откуда он у вас, доктор?
– Я тоже очень хотел бы это узнать.


Глава 3
Если в начале завтрака гости странного мистера Онима еще пытались говорить о футболе, осуждать глупейшее поведение французского посла, о котором недавно писали все газеты, или слушать очередную историю из «душеведческой» практики мисс Армстронг, то к его концу никто уже не мог думать ни о чем, кроме недавней находки.

– Но почему Оним просто подсунул доктору Армстронгу яд, даже не попытавшись добавить его во что-нибудь, как вечером добавил в виски? – спросила Вера. – Он что, надеялся, что вас, – она повернулась к доктору, – замучают угрызения совести после его выступления с пластинки, и вы сами, добровольно, отравитесь?
– У меня нет никаких угрызений! – отмахнулся доктор. Но тихое «и никакой совести», которое обронила его племянница, услышали по крайней мере сидевшие рядом с ней Ломбард и Вера, и не смогли сдержать улыбок. – А вместо того, чтобы нести чушь, лучше бы подумали, как именно он это сделал? Что, оставил прислуге список указаний: в такое-то время поставить пластинку, потом размешать яд в бутылке с виски, а на следующее утро налить его в пустой пузырек, найденный в моем саквояже? Бред какой-то! Хотя… еще немного, и я ничему не удивлюсь! Так что предлагаю вызвать сюда дворецкого и расспросить как следует.

Явившийся в столовую Роджерс подтвердил, что ничего подобного ему не приказывали. И вообще – он едва ли не больше других удивлен тем, что Оним не появился еще вчера вечером. А еще, чуть помявшись, дворецкий решился спросить остальных, не убирал ли кто-то из них фигурки со стола. Никто их, само собой, не убирал. Или не пожелал признаваться.

– Значит, это мог сделать только один человек, – задумчиво сказал судья.
– Сам мистер Оним?
– Вы поразительно догадливы, мисс Клейторн. Очевидно, он уже где-то здесь, на острове.
– К счастью, это легко проверить. Обойти этот клочок земли вдоль и поперек не составит труда. Здесь нас четверо взрослых мужчин, и если отправиться по двое…
– Удачи вам в этом, мистер Ломбард, – кивнул судья. – Думаю, вы справитесь. Вам же не привыкать командовать, правда?

***

Конечно, ему было не привыкать.
Из дома вышли сразу после завтрака. Почти сразу. Пришлось немного подождать Блора – кажется, местная еда не пошла ему на пользу.
Оставшихся в доме попросили на всякий случай держаться вместе – насколько это возможно. Как Филипп успел заметить, девушки не слишком друг другу понравились, но понадеялся, что у судьи хватит мудрости если не примирить их, то, по крайней мере, удержать в разных углах ринга.

И теперь они с Питером обходили остров по часовой стрелке, надеясь в скором времени встретить доктора и Блора, отправившихся на поиски в другую сторону.
На отлогом каменистом берегу Питер, крепкий и казавшийся сильным, как медведь, выдохся и немного отстал.
– Вы идите вперед, мистер Ломбард, – пропыхтел он. – Вы ж быстрый и ловкий, как кошка, а я по камешкам карабкаться не привык.
Ну что ж, можно прогуляться и в одиночестве – главное, не выпускать друг друга из виду. К счастью, на берегу совсем не росло деревьев, да и кусты редко встречались. А вскоре тропинка стала забирать вверх, а оттуда неплохо просматривалось и каменистое плато, и вразвалку шагавший по нему Питер.
Филипп взобрался наверх. Тут берег был высокий и обрывистый, и стоило подойти к самому краю, заглянуть вниз, а то и спуститься – чтобы проверить, не прячется ли кто-нибудь там. Но не успел он и шагу сделать…

– Да ты с ума сошла, недоразумение зубастое! – простонал он, стараясь стряхнуть вцепившуюся в штанину Милочку. – Интересно, куда там доктор дел пузырек с ядом? Некоторые… ошибки все-таки стоит исправить.
«Ошибка природы», скверно притворявшаяся собакой, и не думала от него отставать. Филипп снова осторожно потряс ногой – бесполезно. Сильнее встряхнуть не решился – много ли такой мелочи надо, улетит еще с обрыва, объясняйся потом с хозяйкой. А может, она все-таки бешеная? Тогда точно надо не прибить даже случайно – чтобы убедиться…
– Как же она к вам прикипела-то, а? – посмеялся все-таки догнавший его Питер. – Эх, до чего ж отсюда вид красивый! – он подошел поближе к краю, остановился. – Та-ак, а это у нас что такое?!

Оказалось, что берег, который показался Филиппу ровным, вовсе таковым не был. В одном месте земля давно осыпалась, но кто-то заложил провал переплетенными ветками, а сверху прикрыл дерном и песком. То ли не слишком постарался, то ли ветер успел поработать, но кое-где все-таки остались проплешины, одну из которых Питер, в отличие от Филиппа смотревший больше вниз, чем по сторонам, и заметил.
Вдвоем они растащили ветки, и от открывшейся картины у него дыхание перехватило. Внизу, метрах в десяти под ними, валялось множество камней с острыми, неровными краями. Море такие не выбрасывает – слишком тяжелые и без следов поработавшей над ними воды. Значит, их кто-то сюда принес. И наверняка он же натыкал между ними веток-кольев с заостренными верхушками.
– Это ж на кого тут, на берегу, ловушку поставили? – удивился Питер.
– Похоже, что на нас, – с трудом выговорил Филипп.

По спине стекала струйка холодного пота, руки подрагивали. Твою же мать! Если бы не эта псина… Еще шаг-другой – и не помогла бы ему ни ловкость, ни оттягивавший карман пистолет. Чертов Оним, А-Н-Оним, сволочь безликая!
– «Восемь негритят в Девон ушли потом. Один не возвратился, остались всемером», – процитировал он.
– Что?
– Считалка, Питер. Та чертова считалка. Один из нас точно не должен был вернуться с прогулки. Особенно если наш хозяин решил, что двоих он уже сумел убрать.
Филипп невольно обернулся в сторону дома. Как там у них дела? Все ли еще живы?
– Да что ж тут такое творится?! А, мистер Ломбард?
– Очень, очень правильный вопрос, друг мой. А, кстати, почему не «Филипп»?
Питер вздохнул:
– Так непривычно как-то. Вы ж того, господин капитан... старше по званию.
– Ну тогда хотя бы просто «капитан», идет?
– Идет.

Филипп присел на корточки, протянул руку. Милочка, отлепившаяся от его ноги сразу же после появления Питера, крутилась неподалеку. Посвистел – она подошла, обнюхала протянутую ладонь. А потом и позволила себя погладить, почесать за ухом.

– Вот, значит, как, Милочка… Ты настоящий друг. Ну-ка, иди ко мне, – он спрятал собачонку за пазуху. – Пошли-ка, вместе обыщем остров до конца. И когда я найду эту тварь… Даже не спрашивай, куда и докуда я ей эти палки засуну!

Спуститься с обрыва Филиппу все-таки пришлось: убедиться, что никто под ним не прячется. Милочку он сначала хотел высадить, но та, видно, успевшая пригреться, сердито зарычала и снова цапнула его за палец. Но уже не злобно, как вчера, а легко, почти незаметно. Как будто на своем собачьем языке попросила отвязаться и не мешать. Пришлось лезть вдвоем, хоть и неудобно было то балансировать, то хвататься за что-нибудь одной рукой, второй то и дело придерживая постоянно сползавшую вниз собаку.
– Кажется, теперь я знаю, как себя чувствуют беременные, – усмехнулся Филипп, с помощью Питера взбираясь обратно и падая на землю – отдышаться.
– Ну, им все-таки не приходится карабкаться по склонам, цепляясь за кусты, корешки и травинки, – хохотнул его напарник.

С другой стороны как раз показались Армстронг и Блор. Их поиски тоже ничего не дали. Оним как будто испарился!

– А может, он просто невидимка? – проворчал доктор, когда они вчетвером шли обратно к дому. – Читал я когда-то рассказ…
– Фантастический рассказ, – поправил его Блор. – К сожалению, мой жизненный опыт подсказывает, что, даже если сперва готов чем угодно поклясться: не обошлось тут без мистики и прочей нечистой силы, на поверку всегда выходит, что все мерзости творят именно люди. Обычные, вроде нас с вами… Да-да, – повторил он, будто подтверждая какую-то мысль. – Как мы с вами.
– Похоже, Блор, мы с вами пришли к одному и тому же выводу, – сказал Филипп.
– Это еще какому?
– Что больше никого на острове нет, а нашим таинственным анонимным хозяином запросто может оказаться кто-то из нас.
– А вы неглупы, мистер Ломбард, – усмехнулся Блор. – Ну что, никто не хочет признаться?

Если кому-то из них и было, в чем признаваться – он этого делать не стал. Но все четверо, как по команде, прибавили шагу.
Филипп очень надеялся, что в доме их ждут те же пять человек, что и пару часов назад.

***

Вера и не заметила, как осталась в столовой одна. Подняла голову, тревожно прислушалась: нет, никаких таинственных скрипов и шорохов. Да и откуда им взяться здесь, в этом недавно построенном, современном доме? Полы здесь крепкие, новые, а не рассохшиеся, по которым как ни старайся ступать осторожно – не поможет. И в стенах из тонкой фанеры никого не замуруешь и ничего не спрячешь. Так что даже надеяться не стоит обнаружить таинственный ход или позабытый прежними хозяевами труп. Зато один свежий здесь уже точно был, и Вера надеялась, что он до сих пор один.

– «Восемь негритят… в Девон ушли…» Вот же привязалась дурацкая считалка! – Вера протянула руку к графину, но тут же одернула себя: нет уж. Мало ли кто и что мог туда налить. Пусть вода и казалась чистой, и не пахла ничем необычным, но лучше уж напиться из крана. И, кстати, стоит сказать миссис Роджерс, чтобы не спешила возиться с обедом. Кажется, за завтраком, обсуждая слишком задержавшуюся лодку с припасами, кто-то сказал, что в доме полно консервов? Туда уж точно нельзя добавить ничего постороннего.

Но куда же запропастились остальные? Судья, кажется, хотел обойти дом – с той же целью, с какой Армстронг с Блором и Ломбард с Мостоном сейчас обыскивали остров. А эта девица? На мгновенье Вере стало тревожно, но она привычно приказала себе не распускаться. Ей не пять лет, чтобы бояться хоть ненадолго остаться одной в комнате. Тем более, отсюда хорошо слышно, как в гостиной что-то переставляет миссис Роджерс, а во дворе колет дрова ее муж.
Лучше уж сосредоточиться на своем занятии. Вера еще раз попыталась вспомнить события вчерашнего вечера – желательно, поминутно. То, где каждый из них находился в момент смерти генерала, она успела даже зарисовать. А до этого?
Эх, знала бы она, что так все обернется – повнимательнее присмотрелась бы к каждому. «А не таращилась весь вечер на Ломбарда», – глумливо напомнил внутренний голос, но Вера предпочла не обращать на него внимания. Значит, бутылку точно принес Блор, сразу после того, как Роджерс с Армстронгом отвели миссис Роджерс наверх. И Блор же сказал, что нашел ее – как и поднос с бокалами – за дверью.

Ну и что бы сказали, к каким выводам бы пришли великий Шерлок Холмс или мисс Марпл, если бы узнали такое?

***

Томас колол дрова – неплохое занятие, даже немного помогало отвлечься от мрачных мыслей. Лодка Нарракота не пришла, Онимы не появились. Еще и это утренняя неприятность с ядом. Боже ты мой, но кому такое вообще в голову пришло?!
Конечно, лучше было бы остаться рядом с Этти, тем более, ей и так неспокойно. Но ведь в доме сейчас столько народу. «А вчера, когда тот бедняга помер, их и того больше было, и что – помогло ему?» – подумал сердито. Нет-нет, пора скорей домой!

– Ладно, еще разок… Эх-х! – бормотал себе под нос, опуская топор на очередное полено.
Еще немного… шторм приближается, а от сильного ветра в таком доме запросто можно остаться без электричества. Да и камины могут попросить растопить.
– Эх-х! И надо было им все рассказать… точно, все-все, хватит уже. Они люди умные, вдруг чего надумают.
А и правда – сколько можно в себе все носить? Народ тут собрался неглупый… ну, не считая той завитой девицы, что болтает больше всех. Правильно Этти сказала – никакая она доктору не племянница. Наверняка у них это… связь нехорошая. И ладно бы доктор тайно с ней, такой, жил, как богатые люди издавна делали. Нет – в приличное общество привез. Совсем уже стыд потеряли, в их времена подобного не было.

– Как у вас дела, мистер Роджерс?
– Эх-х-х-ах! – он с трудом удержал топор, едва не угодив себе по пальцу. Вот же принесли черти!
– Не жалуюсь, мисс Армстронг.
– Может быть, вам помочь? А то не привыкла сидеть без дела.
– Да что вы умеете-то, барышня? – все еще сердито спросил он. Конечно, надо бы повежливее – все-таки гостья, хоть и за милю видать, что из простых девчонка, а весь ее лоск – так, вроде позолоты на деревяшке. Но ведь до чего не вовремя появилась – чуть без пальца не остался.
– Я все умею, – спокойно ответила она. – Показать?
– Нет уж, не надо.
Роджерс вдруг поймал себя на том, что почти улыбается. Ну, бестолковое же создание, навроде ее же собачонки, но до чего хорошенькое! Вишь ты: без дела соскучилась. А может, пусть себе помогает? Ну уж нет, еще покалечится, а ему отвечай.
– Мистер Роджерс, вы не видели мою собачку? С утра ее ищу.
– Нет, деточка, не встречал. А вообще, шли бы вы в дом. Неспокойно тут у нас.
– Ага, сейчас и пойду. Мистера Уоргрейва только дождусь.
«Да чего судье тут делать-то?..» Но не успел Томас додумать до конца, как тот и правда показался из-за угла. Ну и слух у девчонки – летучие мыши обзавидутся!
– Ой, мистер Уоргрейв! А вы что здесь делаете?
– Возможно, то же, что и вы, мисс.
– Тоже ищете мою собаку? – рассмеялась девчонка.
И как все эти умные, серьезные люди ее только выносят? Вон, и сейчас судья лишь улыбнулся:
– Может и так. Все может быть. Не хотите вернуться в дом, мисс Армстронг? Не говоря уж о том, что вам не стоило вовсе оттуда уходить.
– Вы правы, мистер Уоргрейв. Не проводите меня?
– Отчего же не проводить? Вдвоем веселее.
– Именно, – снова рассмеялась эта бестолочь. – И безопаснее.

@темы: романс, редкий фандом, оригинальные персонажи, низкий рейтинг, макси, драма, джен, гет, Филипп Ломбард, Роджерсы, Л. Дж. Уоргрейв, Восемь негритят, Вера Клейторн, Блор, Армстронг, А. Кристи, "10 негритят"

Комментарии
2017-03-17 в 07:36 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
покорил НСП!
Вот быть бы этому верному боевому товарищу побольше размером! Тогда, глядишь, разоблачение главзла случилось бы раньше. Она бы смогла допрыгнуть туда, куда стремилась.
Но вот это сочетание маленького роста и верного храброго сердца...
Так моего японского хина напомнило!
Я не поняла, какой породы Милочка?
Что-то подозреваю, что Эмили бы завела породистую псинку. Хотя... могла бы и дворняжку подобрать. Она девка добрая. И не так уж стремится к понтам, чтобы супер-пупер что-то заводить - хотя при первом взгляде на неё производит впечатление выпендрёжницы и охотницы на мужиков.
Очень интересно впоследствии следить, как этот новый персонаж оказывается "не тем, чем кажется". Совсем в духе автора канона!

Вообще, фик можно просто растащить на цитаты.

2017-03-17 в 08:07 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
и да, Милочка явно Филиппа признала!!!! Собаки чувствуют хороших людей, верно сказано!

2017-03-17 в 09:28 

vlad.
Собственно, это всё
Я не поняла, какой породы Милочка?
Не помню :) Специально смотрела, пока писала, а сейчас забыла совсем.
Что-то подозреваю, что Эмили бы завела породистую псинку. Хотя... могла бы и дворняжку подобрать.
По моей авторской версии она ее именно нашла. И к списку доктора "Как она меня достала!" после всех закидонов Эми прибавилось "и эта чертова собака" )))
Но собачка при этом породистая (дворняжки вроде такими мелкими не бывают?).
Собаки чувствуют хороших людей, верно сказано!
Меня в этом все знакомые собаковладельцы убеждают )))

2017-03-17 в 09:30 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
У меня была мелкая дворняжка

2017-03-17 в 09:33 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
Так что Милочка в Филиппе не ошиблась, в отличие от Анонима.

2017-03-17 в 09:33 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
Так что Милочка в Филиппе не ошиблась, в отличие от Анонима.

     

Книжные полки

главная