Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
06:26 

Riddles Reloaded, джен, нжп-нмп-Риддлы-АУ, главы 13-14

vlad.
-Кому это вообще нужно? - Тебе. Только тебе.
Возвращение лорда Волдеморта

– Регулус! – голос Тома звучал спокойно. Не наигранно-спокойно, а по-настоящему, и это поразило Кэти больше всего. – Вернись, пожалуйста.
– Я не хотел… – донеслось из кустов.
Ага, значит не уполз, просто прячется. Но, кажется, это уже не имеет значения? Ни для кого из них.
Всё кончено…
Она не успела…

– Она не умерла, – так же спокойно соврал Том. Или не соврал? – Так что не пропадай снова. Жди меня здесь. Я обещал помочь – и помогу.
– Что ты вообще несешь? – не выдержала Кэти.
– Да! Какого черта?! – А вот Поттера уже трясло. Еще немного – и сорвется. И хорошо, если только наговорит глупостей, а может и наделать. – Что ты там разговариваешь с этой тварью! Прибить ее, и…
– Рози жива, – перевела Кэти слова Тома. Наверное, только для того, чтобы время выиграть. Потому что точно знала, что это невозможно. Но тогда откуда такая уверенность в голосе брата?
– Жива? – вот и Поттер не поверил.
Том взглянул на него:
– Я этого не говорил.
– А что ты, мать твою, тогда говорил?! Вернее, шипел?! Может, это именно ты натравил…
– Я сказал, что она не умерла. Окончательно, – добавил, но они с Джимом все равно ничего не понимали. – Кэти, помнишь, что отец про Межмирье рассказывал?
Она попробовала сосредоточиться, вспомнить… Зачем это ему – именно сейчас? Нашел время для семейных историй!
– Э-э… Как они с мамой полюбили друг друга?
– Чертовы девчонки, вы вообще слышите что-нибудь, кроме романтики? – вздохнул Том. И, отвечая на вопрос: «А вы, мальчишки, что слышите?», пояснил: – Двойник отца, «сержант». Он не умер, хотя получил пулю в сердце…
– Или она прошла рядом с ним.
– Неважно. Думаю, все дело было в кольце у него на пальце.
– Это которое обручальное?
– Ага, – Том кивнул, посмотрев на нее, как на безнадежную дуру. – И заодно – перстень Певереллов, в котором был точно такой же камушек, как в медальоне Розы.

– Точно! – Поттер вскочил на ноги. – Воскрешающий камень! Его надо три раза повернуть на ладони, и тогда… – он снова хлопнулся на колени рядом с Рози и потянулся к цепочке на ее шее.
– Руки убери! – рявкнул Том, да так, что Кэти чуть свои за спину не спрятала. – Хотя… можешь попробовать. Если повезет, получишь вместо сестры что-то вроде призрака. Как там в сказке было? «Но была она печальна и холодна, и хоть и вернулась в наш мир, но не было ей там места, и горько страдала она».
– А что тогда делать?
– Надо самому туда пойти. В тот мир.
– На тот свет, что ли? – уточнил Поттер, и Том, подумав, кивнул.
– Камень – наверняка «проводник». Что-то вроде отмычки или указующего заклинания, которое поможет выйти именно в нужную точку. По крайней мере, я так понял, поразмыслив над тем, что отец описывал.
– И что, за столько лет никто из Певереллов или их потомков до этого не додумался? – с издевкой спросил Поттер.
– Может, и додумался, но не решился. Потому что не понимал до конца, как это работает. И не был уверен, что хотя бы сам сможет вернуться.
– А ты, значит, всё понял?
– Нет, – Том сказал это с такой подкупающей честностью, что Кэти вдруг стало страшно. Да и Поттера, кажется, проняло. – Не всё. Но, думаю, та, «вторая» Меропа тоже не понимала. Не знала, не представляла, что делает. Но ее это не остановило – пошла за тем, кого любила. И я тоже смогу…
– А почему ты? – не сдавался Джим. – Это, между прочим, моя кузина.
– Потому что ты несовершеннолетний, – отрезал Том.
– Ну и плевать! Кто ты такой вообще, чтобы мне указывать?! – Джим вскинул палочку: – Экспеллиар… – заорал. И в ту же секунду рухнул плашмя.
«Классический пример действия Петрификуса, – промелькнула у Кэти мысль. – Невербального, и кажется, даже беспалочкового».
– Ну и зачем ты…
– Чтобы под ногами не путался, – сказал Том. – А то строит тут из себя самого крутого.
– Ты тоже, – буркнула Кэти, но брат не согласился:
– Я и есть самый крутой. Ладно, почти самый. А этот… Наверняка всему миру хочет доказать, что не хуже своего знаменитого отца. И не понимает, что это еще не повод лезть куда-то, очертя голову.
– Вообще-то, он и не хуже. – Конечно, ее саму Джим иногда бесил, но, справедливости ради…
Том усмехнулся:
– Значит, еще прославится. Может быть, даже мир спасет. Но не сейчас и не здесь, – закончил «тем самым» тоном. – Тебя тоже уговаривать радикальными методами? – обернулся он к Кэти.
– Нет, но… Тебе не кажется, что в истории с двойниками наших родителей ключевой момент: «пошла за тем, кого любила»? И тем, кто любил ее и хотел, САМ ХОТЕЛ вместе с ней вернуться? А ты Рози знаешь меньше часа, вас вообще ничего не связывает.
– Ты это к чему?
– К тому, что идти надо мне. Я ее учительница – это раз. Именно из-за моей ошибки она…
– Учительница, точно, – перебил Том. – Которая за год так и не узнала, что Рози на шее таскает. Под носом у которой она вывела василиска. Мне продолжать? Да я за час о ней узнал больше, чем ты за всё…
– А мне плевать, что ты там узнал! – теперь нервы сдали и у нее. – Томми, ты что, спятил?! Вообще с башни рухнул?! Ты забыл, кто ты такой?! Может, тебе в этом чертовом месте вообще нельзя появляться? Да мать твою, ты когда-то душу на кусочки разобрал, лишь бы туда не попасть! А теперь сам лезешь, да?
– Но я все равно туда попал, – тихо ответил Том. – И вернулся. И сейчас все будет хорошо. Регулус! – позвал он.
Чего тебе? – кажется, «малыш» все еще то ли сердился, то ли был расстроен.
Я скоро вернусь. А пока меня нет, ты будешь слушаться Кэти.
Это твоя самка?
– Хм-м… – задумался Том, и тут же нашелся: – Мы из одного выводка. Она будет тебе помогать, пока я не вернусь.
С этим василиск согласился. Кэти тоже поняла, что спорить бесполезно. Так что молча смотрела, как Том, присев рядом с Рози, щелкнул застежкой ее медальона. Открыл крышку, взял девочку за руку, а другой ладонью накрыл камень.
– Все будет хорошо, – снова заверил он Кэти… – Главное – не вмешивайся. Что бы ни случилось – не вмешивайся. И этому, – он кивнул на Поттера, – не позволяй.
И закрыл глаза.

***

Камень под ладонью Тома засветился. Или раскалился?
Кэти даже поднесла руку поближе, но на расстоянии тепла не чувствовалось, а коснуться она не решилась.
Судя по искаженному лицу брата, этот свет причинял ему боль – сильную, почти невыносимую. Или дело не в свете? Что вообще происходит, где он сейчас, что происходит?..

– Что это с ним? – шепотом спросил очнувшийся Джим, но Кэти только отмахнулась: «Не знаю, не представляю, отстань».
Надо было все-таки настоять, пойти самой. Вспоминался то давний, еще осенью виденный сон, то дурацкое пророчество. Что там было? «Отдать, чтобы вернуть?» И что чертова прорицательница имела в виду?! Что именно отдать? А если – себя самого? Если – жизнь? Она же никогда себе не простит…

Камень засиял так, что на поляне на миг стало светло, как днем. И тут же погас.
Из-под пальцев Тома просыпалась струйка черного пепла, ветер подхватил его, унося вдаль, развеивая над травой и между деревьями.

Рози открыла глаза.

– Том? Где… Что со мной случи… Том?!
Он выпустил ее руку и повалился на землю. Глаза плотно закрыты, щека, по которой Кэти машинально провела пальцами – ледяная.

***

В больничном крыле пахло дезинфицирующими зельями. Точно так же, как в лазарете Снукволми Вудс. Но вспоминался почему-то не он, а кабинет дантиста в их деревне. Странно – там всегда пахло по-другому, розовой жевательной резинкой – именно с таким запахом делали зелья… нет – мази-анестетики.
Кэти вспоминала, цеплялась за всякие подробности, вроде телевизора с диснеевскими мультиками, потрепанных книжек или валявшегося в детском уголке медведя с порванным ухом – только бы верить, что, кроме этой чертовой палаты, есть и другие места, другая жизнь.
Чтобы не смотреть поминутно на часы, все равно не понимая, сколько времени они с Томом уже здесь. Чтобы не махать постоянно палочкой над его головой, проверяя, не сменился ли цвет магического следа… хотя бы на красный – «критическое состояние» или бледно-желтый, «нестабильное». Но луч диагностирующего заклинания, коснувшись лба Тома, раз за разом становился серым. Кэти не видела такого ни в одном учебнике, и мадам Боунс, кажется, тоже.

За высокими окнами начали сгущаться сумерки. Заканчивался день, на рассвете которого они, притащив к Хагриду спрятанного под мантией-невидимкой Регулуса и сказав одному, что он должен лежать тихо и ждать Тома или Кэти, а второму – чтобы дал василиску отдохнуть спокойно, отнесли Тома в больничное крыло. Школьная целительница поводила возле него палочкой и руками развела:
– Никогда ничего подобного не видела. Ни на одной диаграмме нет серого цвета. Бледно-желтый, если все плохо, или красный, когда совсем плохо, но все же не серый.
– А может, он, – начала Рози и умолкла, то ли не в силах, то ли не желая договаривать. Кэти ее понимала – она бы тоже не смогла.
– Тогда бы цвет вообще не менялся. А здесь… Пожалуй, все, что мы сейчас можем для него сделать – это оставить в покое.
Рози с Джимом ушли, Кэти осталась – смотреть на часы, не понимая, что они показывают, и ждать.

***

В обед заглядывала Макгонагалл и все четверо деканов. Что-то говорили – кажется, утешительное. Хэйди обнимала ее и уговаривала держаться, остальные хлопали по плечу. Запомнилась только фраза Слагхорна: «Никак не ожидал, что снова увижу Тома таким. Можете думать обо мне что угодно, Минерва, но он был моим лучшим учеником». И тихое: «Да, он был лучшим», – в ответ.

Джим и Рози вернулись после отбоя, снова под мантией. К этому времени Кэти уже убедилась – ничего не меняется. А что, если Том просто застрял там, между мирами? Может, его самого теперь надо вытаскивать? Но как? Камня больше не существует. Неужели он и проведет так остаток жизни? И как узнать, сколько ему осталось?
Джим сел на соседнюю кровать, Рози – рядом с Томом. Провела ладонью по его лбу и всхлипнула, но все-таки сдержалась, не разревелась.
– Зачем он это сделал? – тихо спросила. И тут ее точно прорвало: – Это я во всем виновата! «Великий эксперимент», как же!
– Да если бы не я со своим зельем, тебе бы такое и в голову не пришло. Это же я тебя подбил, на слабо взял.
– Да что ты! У меня что, своей головы на плечах не было? Думаешь, почему я тебя сразу к черту не послала, вместе с дурацким зельем и подначками? Не-ет, захотелось всем доказать, что меня не зря в Равенкло отправили. Захотелось сделать то, чего уже столетия ни у кого не получалось, прославиться – чтобы никто не думал, что я хуже мамы.
– Да если бы мы с Алом тебя не дразнили…
– А мне не надо было вестись! – Рози все-таки заплакала. Кэти обняла ее, погладила по голове, стараясь успокоить.
– Вы тут ни при чем. Это я во всем виновата. Не надо было Тома вообще сюда звать. Привыкла, что он меня любит, что не может мне ни в чем отказать! Если бы я только знала… – помолчала и с горечью добавила: – За своей теплицей еще его просила присматривать, а ведь он этого всегда терпеть не мог! Но, черт, я же не думала, что… Что даже прощения попросить не успею! Ну почему, почему я не пошла сама в это чертово Межмирье?!

– Что здесь происходит? – прервала ее излияния мадам Боунс. – Вы что, не понимаете, что пациенту сейчас нужен покой, а не вопли над ухом? Мистер Поттер, мисс Уизли, а вы что тут делаете? Ну-ка, марш по своим гостиным!
– Не понимаю, чем можно помешать человеку, который без сознания? – буркнула Кэти. Мадам Боунс удивленно взглянула на нее:
– Судя по показаниям моих датчиков, он пришел в себя еще минут пять назад. Я думала, вы знаете – сами же постоянно проверяли.

Кэти взмахнула палочкой, и луч заклинания тут же окрасился в насыщенный цвет лесного мха.
– То-ом?..

Брат открыл глаза, хитро улыбнулся, и Кэти замерла, не понимая, чего больше хочется: обнять его или врезать. Да у нее… просто слов нет! Она, значит, места себе не находит, а он развлекается?!
– Ну-у… У тебя так хорошо получалось. Я бы даже еще раз послушал. Можешь повторить с того места, где про теплицу?

***

Василиска они нашли свернувшимся на коленях у Хагрида.
– Ну вот, прямо как кошка! – Поттер взглянул в сторону Кэти и добавил: – Нормальная кошка, а не та, психическая.
– Здравствуй, Рубеус, – кивнул ему Том. – Рад снова тебя видеть… в добром здравии и по-прежнему увлеченным выращиванием всякого опасного зверья.
– А вы… вы совсем не изменились, мистер Риддл, – пробормотал в ответ он.
– Изменился, Рубеус. Ты не представляешь, насколько.

Потом они спорили, где Регулусу лучше жить: у Хагрида, который, конечно, любит его и вроде бы справляется, но, если что – договориться не сумеет, или в комнате Кэти. Упомянули и про Тайную комнату, но этот вариант забраковали все – слишком далеко, неуютно, да и скелет предшественника – не то, на что «малышу» стоит смотреть. Том даже предлагал уехать, забрав его с собой. Конечно, в Америку его с таким грузом не пустят, но можно попроситься в один из дальних, лучше островных, заповедников. Все вроде и понимали, что это было бы лучше всего, но соглашаться не хотелось ни Рози и Хагриду, умудрившимся за месяц привязаться к своему питомцу, ни Кэти. Правда, ей не хотелось расставаться с Томом.

***

Только когда, все-таки оставив василиска ночевать в привычном месте и отправив студентов по домам, они спустились в слизеринское подземелье (причем брат шел впереди, совершенно не путаясь ни в коридорах, ни в лестницах), Кэти вспомнила, что ни разу не называла Тому имя профессора по уходу за магическими существами. Или он сам его где-то прочитал? Но почему тогда приветствовал, как старого знакомого? Или?..

– Вот только не надо так смотреть, ладно? – вздохнул Том. – Не мог я сразу, еще в больничном крыле, все рассказать: Поттер твой и так нервный. А Рози сама наверняка догадалась – она же видела меня… там. В Межмирье. Видела меня настоящего.
– Что именно рассказать?! Что значит – «настоящего»?

И снова дурацкие вопросы – лишь бы оттянуть неизбежное. Черт, и когда она успела стать такой трусихой?

– Так что давай-ка знакомиться… заново. – Том отошел на пару шагов, поклонился. – Мисс Риддл, позвольте представиться – Том Марволо Риддл… он же Лорд Волдеморт.
Протянул руку, но теперь уже Кэти опасливо отступила на шаг.
– То есть… ты все вспомнил? – прозвучало совсем жалко, но ей было уже все равно. Слишком много событий в последние дни, казалось, могли бы напрочь отбить умение удивляться, но все равно получилось неожиданно.
Том отвечать не стал – просто кивнул.
– И… как оно?
– Если коротко – то паршиво. Очень паршиво. Но, понимаешь… знать все-таки лучше. Слушай, если я сейчас не засну, то помру уже по-настоящему, – прервал Том этот нелёгкий разговор. – И ты, думаю, тоже.

Заснет она, как же! Да после такого хорошо если вообще глаза сомкнуть удастся! Впрочем, спорить Кэти не стала – залезла под одеяло. Вот подождет, когда братец уляжется там, на диване, и все-все выяснит. В темноте любые признания и откровения лучше получаются.
Заснула она, едва коснувшись головой подушки.

***

Пришлось продолжить беседу за завтраком.
– И что теперь? – спросила Кэти, решив, что ночи брату хватило, чтобы разобраться с новоприобретенными знаниями о себе.

А кстати, этот человек… да-да, который сидит напротив и вилку в руке крутит – он все еще ее брат? Или непонятно кто? И если второе – что ей тогда делать?

– Да ничего «теперь».
Вилка, немного побалансировав на кончике его пальца, застыла, указывая точно в потолок. Да уж: кем бы Том ни стал – Лордом там или не Лордом, а «выпендрёжником» (как назвал его Джим) он при этом остался.

– Да, я помню, как рос в приюте, – рассказывал он. – Как узнал о том, что не просто псих ненормальный, а волшебник. Как прогибал под себя чертов Хогвартс, как изучал Тёмные искусства и старался достичь бессмертия. Помню про Миртл и Хагрида. И… еще много чего. А еще я помню, – голос Тома из раздражённого стал если не ласковым, то, по крайней мере, нормальным, – Риддлс Эйкерс. Родителей. Как мы с тобой, когда совсем маленькие были, разговаривали только на парселтанге.
– Я такого не помню.
– Так это давно было, Стэн тогда еще не родился. Мама испугалась, что мы вообще по-человечески не заговорим, и уговорила отца брать нас с собой на работу. Она-то нас понимала, а он – нет. Пришлось учиться общаться и с ним… А помнишь, как страшно было, когда мы в первый раз на лошадь сели?
– Э-э-э… да. А тебе тоже, что ли?
Том кивнул и продолжил:
– Помню, как жарко было во время твоего первого чирлидерского выступления. Мне тогда голову напекло и кровь из носа пошла, но я даже в тень уходить не стал – чтобы все время тебя видеть. И все время боялся, что тебе еще хуже: я-то просто сидел, а ты там прыгала… Помню, как старался не засыпать на концертах Стэна.
– Все равно засыпал, – хмыкнула немного успокоившаяся Кэти.
– Ну так… чертова его «это же классика, что бы вы понимали». От нее же сдохнуть можно! – И оба рассмеялись, причем Кэти – с немалым облегчением. Может, не все так страшно, как она себе представила?
– Теперь я точно знаю, каким когда-то был, чего хотел, чего боялся. Но… сейчас я будто смотрю на себя прежнего со стороны.
– И что ты думаешь о «прошлом» Томе?
– Я его понимаю, – ответил «этот». Кажется, Кэти (ожидавшая чего-то в духе «он был тем еще мудаком и вообще редкостным идиотом, но я же не такой») слишком потрясенно на него вытаращилась, и Том продолжил: – Понимаю… и сочувствую. Его родители не приглашали на его дни рождения всех соседей. Не вешали на елку изготовленные им корявые игрушки… да и не было у него ни дней рождения, ни ёлки, ни родителей. А главное – не было таких брата с сестрой. Так что я очень рад, что судьба подарила мне этот «второй шанс». Другую жизнь, другое детство… и вас со Стэнли.
– Так что ты теперь собираешься делать? С этой жизнью?

Нет, правда – что может делать тот, кто внезапно осознал, что он – один из самых сильных магов на земле? Не навоз же за фестралами разгребать или… вилками жонглировать?!

Том развел руками:
– Не знаю пока.
Кэти взглянула на часы: до начала урока оставалось меньше десяти минут. Как раз хватит, чтобы быстро собрать вещи и добежать до класса. Вчера Слагхорн ее подменил, но не стоило злоупотреблять его добротой.
– Слушай, Том, – вспомнила вдруг она. – А правда, что ты когда-то хотел преподавать в Хогвартсе?

***

Последние дни перед экзаменами пролетели быстро. Кэти проверяла множество домашних работ и оставшиеся курсовые, проводила дополнительные занятия, на которых студенты пытались за несколько дней уловить то, на что не обращали внимания весь год, и вместе с Невиллом готовила теплицы к летнему перерыву: накладывала заклинания прополки и полива, подстригала слишком разросшиеся ветки и проверяла, хорошо ли работает система отлавливания и сортировки паданок или семян.

Потом начались экзамены: утром теория, после обеда – практика, вечером и ночью – проверка работ, причем не только своих студентов, но и старшекурсников: они с деканом Слагхорном решили, что лучше перепроверять друг за другом.
– Тем более, мисс Риддл, в следующем году вам придется вести уроки у всех классов. Так что тренируйтесь.
Кэти только хмыкнула. С планами на следующий год она пока не определилась. Конечно, в Хогвартсе ей было хорошо, но ведь есть еще столько мест, которых она не видела!
– А еще вы, возможно, станете деканом Слизерина. Это огромная ответственность, но я верю, что такая умная девушка, как вы…
– Я?! Но ведь деканом может стать только бывший студент этого факультета!
– Конечно, это так… Но, видите ли… На данный момент я – единственный бывший слизеринец среди учителей. А в следующем году… остается только надеяться, что магия школы позволит стать деканом родственнице Основателя.
Кэти усмехнулась: искать подобные лазейки – так по-слизерински! Что ж, если она останется в Хогвартсе – отказываться не будет. Если останется.

***

С Томом они почти не виделись – тот все время проводил с Регулусом. Кажется, он больше никому не говорил, что вспомнил свое прошлое, но, судя по доносившимся до Кэти слухам, в школе об этом знали даже тараканы. Тем не менее, никто от него не шарахался. Наоборот – к хижине Хагрида за неделю завернуло «на огонек» больше студентов, чем за весь год. Девицы-старшекурсницы томными голосами задавали дурацкие вопросы, малышня лезла во все щели, упрашивая дать поглазеть на василиска, а особо смелые, вроде Хьюго, хотели еще и погладить.

Впрочем, для бесед о жизни или магии им времени хватало. Разговаривать с Лордом Волдемортом оказалось даже интереснее, чем с «почти младшим братом». Вернее, интересным было наблюдать, как уживаются в нем в нем взрослый и много (иногда казалось, что слишком много) знающий маг и тот мальчишка, бок о бок с которым она провела всю жизнь.

С хорошей стороной обретения новых знаний Том разобрался быстро. Кэти ему даже немного завидовала: круто, наверное, когда у тебя в голове столько интересного появляется. Потом вспоминала, что там еще появилось – и переставала завидовать.
С плохой стороной… Кэти надеялась, что рано или поздно разберется. Если бы только она могла ему помочь! Но, кажется, это была та часть жизни, прожить которую Том должен был без ее вмешательства.

В любом случае, теперь он из всех споров выходил победителем. Нет, братику Томми тоже иногда удавалось «уесть» свою неглупую и напористую сестричку. Лорду это удавалось всегда. Причем делал это он так спокойно и снисходительно – будто старый пес стряхивал расшалившегося щенка. Даже обижаться было бесполезно, да и не на что. Разве что на шутки об «очень-узко-специальном» образовании?

Но один раз они все-таки сумели поругаться.

Началось все с рассказа Кэти о пророчестве. Теперь, когда все страшное казалось позади, о чокнутой старушке и ее словах можно было говорить даже со смешком… хоть и не особо веселым.
– Да-да, Трелони… помню-помню, – кивнул Том. – Это же ее пророчество… – помолчал, вспоминая; будто от холода, передернул плечами. Потом, видимо, решил перевести все в шутку: – А о том, что нечего совать нос в чужие дела – вернее, пытаться сделать за меня то, что только меня и касается, – тебе еще наш учитель говорил. Вот сказала бы о пророчестве сразу, тогда и пререкаться незачем было бы.
– Да если бы я о нем вовремя вспомнила, черта с два бы тебя отпустила! До сих пор вздрагиваю, вспоминая, как раздумывала, что нужно «отдать, чтобы забрать», или как там было?
– Ну, это как раз очевидно, – вздохнул он. – Нельзя разбудить силы, подобные тем, что позволяют, пусть и на время, разрушить границу между мирами, не отдав ничего взамен. Нельзя просто так сходить туда и вернуться, не изменившись. А уж если хочешь кого-то вернуть… обязательно придется оставить нечто… важное.

Кэти задумалась. Родителей пребывание в Межмирье и правда изменило. Что же они там оставили? Свои страхи? Эгоизм? Высокомерие? Похоже, именно так все и было. Или что-то еще?
– Интересно, что оставила та, вторая Меропа – чтобы забрать своего мужа?
– Могу только предположить, – подумав, ответил Том. – Может быть, свою любовь к нему.
– И что она, по-твоему, с тех пор его не любила?
– Ну и вопросы у тебя. А еще романтичная девочка! Неужели хоть магистр Джеремия тебе не объяснил, что истинную любовь отнять у человека невозможно? Чем больше отдаешь – тем больше остается с тобой.
– Н-нет… – ничего подобного из уроков магистра не вспоминалось. – А тебе что, объяснял?
– Да. И это, и много чего еще. Только я не сразу сумел его понять. Зато теперь точно знаю, что все это правда.
– Ладно, – кивнула Кэти, принимая к сведению эту занятную сторону магии. – А ты что собирался отдать?
– Себя, – ответил Том, снова ее огорошив. И, в качестве «контрольного выстрела», добавил: – Я предполагал, что вернуться сможет только один из нас. И собирался остаться.
– Ты… что?!
– Кэти, пойми: нельзя просто так взять и забрать того, кто…
– Ты, чертов придурок! – заорала она. – Значит, когда ты вешал мне лапшу на уши, что «все будет хорошо», ты точно знал, что не вернешься?!
– Предполагал, – уточнил он, но взбешенной Кэти было не до точности формулировок. Ладно, на нее ему было плевать, герою хренову. Но что бы она потом сказала его питомцу? Как бы объясняла ему, куда делся Том? Регулусу же он пообещал, что вернется! Выходит, соврал?
– Нет. Я сказал, что ты будешь помогать ему до моего возвращения.
– Твоего «скорого» возвращения!
– Именно. Понимаешь… василиски живут очень, очень долго. Само собой, дольше любого человека. И его понятие «скоро» очень отличается от нашего. А еще они не видят ничего странного, что хозяева рано или поздно начинают выглядеть по-другому. То есть, они сменяются, конечно. Но он это воспринимает иначе. Так что… Я сказал, что вернусь – но не сказал, когда: через час, день или двадцать лет.
– Ты что, надеялся вернуться через двадцать лет? На третью попытку?
Том улыбнулся:
– Конечно, нет. Но… У тебя же рано или поздно будут дети – змееусты и потомки Слизерина. Может быть, кого-то из них ты даже «традиционно» назовешь Томом. Ну, слушай! Это уже нечестно! Давай ты лучше будешь орать, а не плакать? – Брат сел рядом, обнял ее, но слезы почему-то полились еще сильнее.

– Но как тебе удалось вернуться? Что ты там оставил? – спросила Кэти, когда запоздалый ужас – что она могла больше не увидеть Тома – ушел, вылился вместе со слезами.
Он помрачнел и тихо поправил:
– «Кого». Думаю, что все-таки друга.
Было видно, что тема ему неприятна, но Кэти впервые в жизни было плевать на душевное равновесие братца – Лорд он там или не Лорд. Как он мог?! Знал, что уходит, что бросает ее навсегда… Хоть бы попрощался нормально, урод! «И оставил памятку длиной десять футов, как ухаживать за его фестралом», – представилась вдруг ехидная физиономия Стэна. Кэти подавила улыбку. Взглянула на Тома:
– Ну и?.. Какого еще друга?
Пришлось ему, после очередной отговорки «это долгая история», эту историю рассказывать.

Как всю жизнь, сколько себя помнил, он чувствовал что-то вроде чужого присутствия.
– Сначала оно будто сжигало меня изнутри, старалось уничтожить. Я не знал, как этого избавиться – и можно ли избавиться от того, что у тебя в крови? Потом заметил, что, когда ко мне прикасался кто-то, кому я был… небезразличен – становилось легче.
– Так ты поэтому в первые годы все время орал и с рук не слезал?
– Именно. Искал защиты — у «своих». Потом вы со Стэном появились… и оно почти перестало ощущаться. То есть, я знал, что оно есть, и порой это было неприятно, но… привычно так неприятно, как обувь неудобная. – Том помолчал немного, то ли поддразнивая изнывавшую от любопытства Кэти, то ли ему и правда было трудно говорить. – А потом оно снова напомнило о себе. Помнишь, мы говорили про тот поход, в пятом классе?
Кэти кивнула. Здорово тогда было. Правда, в какой-то момент она потеряла мальчишек и успела сильно перепугаться, но все ведь обошлось?
А Том уже рассказывал, как едва не погиб, свалившись в темноте в какую-то яму. Как поток воды подхватил его, накрыл с головой… а в следующий момент он уже лежал на твердой земле, там, куда вода не доставала.
– Стихийная магия?
– Это была не моя магия. Свою я к тому времени знал. Возможно, она бы тоже сработала – если бы я по-настоящему испугался. Но я не успел – до того, как «испугались за меня».
– Кто?
– Тогда я еще этого не знал.

И Том рассказывал дальше – как он пытался узнать. Искал в книгах упоминания о подобном – и не находил. Пытался разговаривать с этой то ли силой, то ли сущностью. Она вроде оставалась дружелюбной, но все такой же неуловимой. Удалось лишь понять, что это какая-то невероятно сильная защитная магия. Но у этой силы явно было лицо, и Тому очень хотелось его увидеть.
– Потом, после разговора с родителями о Межмирье, я стал изучать все, что было написано о Лорде Волдеморте. И наткнулся на обряд возрождения. М-да, кровь врага «тот» Лорд выбрал очень неосмотрительно. Защита, которую Гарри Поттеру обеспечила его мать в момент смерти, – пояснил он. – И на которую я… ну да – именно я, так опрометчиво «напросился».
Том поёжился, наверняка вспомнив первые годы их «совместного существования».
– Зато когда все понял – вдруг стало легче. Можно было даже называть ее по имени, мысленно обращаясь. Она, правда, все равно не отзывалась, но... Вроде как – пока я жив, то и она тоже… — И снова умолк, будто ожидая нетерпеливого «Ну-у?» — В Межмирье нам с Лили Поттер – впервые за долгие годы – удалось разъединиться. А заодно и познакомиться по-настоящему.
– Лили Поттер? Но это же… Ну и как тебе бабушка Джима?
Он улыбнулся:
– Она совсем не была похожа на «бабушку». Молодая совсем, вроде нас с тобой… – снова пауза, Том с трудом, через силу, продолжил: – В сущности, вернуться мог любой из нас. Но она настояла, чтобы это был именно я. Сказала, – Том погрустнел, – что уже привыкла защищать разных глупых мальчишек. А у меня не хватило духу отказаться… от такого подарка. Но теперь – он поднял голову, – я точно знаю, что, когда придет мой черед, я смогу, подобно младшему из Певереллов, «поприветствовать Смерть, как друга». И спокойно уйти с ней – туда, дальше.
– А когда он придет? – настороженно спросила Кэти. Кто знает – вдруг у этой чертовой магии есть и временные ограничения?
– Понятия не имею. Но я, в любом случае, не тороплюсь. А ты кляксу на чужой свиток посадила! – хмыкнул он, подводя итог трудному разговору.
Кэти ойкнула и начала осторожно – чтобы случайно все не стереть – ее убирать.

Вот, значит, как все получилось. А что теперь Тому делать с «подаренной» ему жизнью… он еще придумает, конечно. Но на ближайшее время идея у Кэти была.



Любовь – это…

Этим утром – впервые за последние пять лет – Большой зал был убран в синее с бронзовым, равенкловские цвета. Победа этого факультета была абсолютной и неоспоримой: пятисот баллов, начисленных Рози Уизли Хагридом за «Самое… кра-ативное… кре-итивное… Лили, солнышко, что ж ты тут понаписала-то? Ну, в общем, за самую хорошую работу!», с лихвой перекрыли те сто пятьдесят, которые отобрала Макгонагалл за опасность, в которой оказался из-за этой «хорошей работы» Хогвартс.
Декан Джонс принимала поздравления и светилась от счастья.
Рози Уизли – тоже. Мало того, что она принесла факультету долгожданную победу, так ее имя теперь навечно останется в школьном Зале Славы, с пометкой «студентка, заработавшая за один раз рекордное количество баллов». Что она была так же студенткой, за один раз рекордное количество баллов потерявшей, теперь никто не вспоминал.

– А еще мне хочется поздравить мисс Риддл, ассистента профессора Слагхорна и самую молодую учительницу в нашей школе с окончанием ее первого года в Хогвартсе, – закончила свою итоговую речь директор. – И пожелать ей… надеюсь, вы не собираетесь нас покидать и в следующем году? – уточнила она.
Кэти очень не хотелось ее разочаровывать, но чем раньше она обо всем расскажет, тем лучше.
– Вообще-то… собираюсь. В школе магии Колдовстворец открылась вакансия… помощника садовника. И я туда написала. Пригласили на собеседование.
Вот. Высказалась. Теперь можно слушать, как все потрясенно молчат.

– Помощник? Садовника? Ребёно… Мисс Риддл, на вас события последних недель плохо отразились, да? – к Хэйди первой вернулся дар речи. – Какой, к Мордреду, помощник садовника?! Вы же преподаватель! И – надо сказать – хороший, какие бы глупости вам то и дело ни приходили в голову.
– К сожалению, вакансии преподавателя там не было. А мне очень надо туда попасть! В этом году у них расцветает уникальное магическое растение, «Alen’kiy Tzvetocheck».
Понял ее только Невилл, потрясенно выдохнул: «Ого!» Остальные так и продолжили таращиться с недоумением.
– То есть, вы готовы все бросить из-за какого-то цветка? – спросила Макгонагалл. – Он что, очень ценный? Используется в каких-то зельях?
– Нигде он не используется. Он… просто есть. И когда расцветает – ничего красивее нет на всем свете! Я не могу это пропустить, понимаете? Потом в жизни себе не прощу!
– Но… давайте попросим профессора Лонгботтома – он вам дюжину таких цветов в наших теплицах посадит. И смотрите, сколько угодно.
– Э-э-э… не посадит, – ответил Невилл.
А потом они с Кэти заговорили наперегонки, перебивая друг друга и стараясь как можно подробнее объяснить, но, кажется, еще больше всех запутывая. Профессора и ученики, забыв про еду и замерев, слушали про сложности культивации данного эндемика, уникальное маги-симбиотическое взаимодействие, которое он создавал с определенным видом магических тварей и его нестабильный цикл гибернации.
Кажется, пробрало всех – кроме привычного к подобным выступлениям Тома. Он только улыбнулся, когда Хэйди пробормотала: «Да-а… теперь вижу, что гербология – и правда любовь».
– Они имеют в виду, что эта тра… это растение может расти только в определённом месте – там, где правильный магический фон и обитает нужный им вид магических существ. А между цветениями может пройти от семидесяти до ста пятидесяти лет… – И пояснил: – Я же с этой ненормальной двадцать лет прожил… Хотя… – он перевел взгляд на Невилла и улыбнулся еще шире: – Двое сумасшедших и правда страшнее, чем одна.

– Значит, нам снова придется в следующем году искать ассистента профессора Слагхорна, – подытожила Макгонагалл. – Вот уж действительно – проклятая должность!
– Так может, ее упразднить? – предложила Кэти. – И взять сразу преподавателя зелий? Я знаю одну подходящую кандидатуру – даже искать не придется.
– И кого вы могли бы нам предложить?
– А возьмите Тома! Нет, правда – у него же по зельям «отлично». И почти по всем остальным предметам тоже. А еще он, в отличие от меня, может стать деканом без всяких «обходных маневров» – он же когда-то учился в Слизерине.
– Его? – потрясенно переспросила Макгонагалл.
– Меня? – казалось, Том удивился не меньше. – А что – я бы не отказался. Если, конечно, вы рискнете меня взять, Минерва.

***

«Минерва».
И то, как спокойно они с сестрой заявили, что он – бывший студент Хогвартса. Похоже, слухи не врут – Лорд и правда все вспомнил.

А ей сейчас что делать?
Взять преподавателем Лорда Волдеморта? Минерва усмехнулась: он ведь уже обращался к двум ее предшественникам. И оба ему отказали. Правда, и Диппету и Дамблдору было куда легче: на них не таращились выжидающе больше трехсот пар глаз. И – Минерва была в этом уверена – стоит ей сказать «нет», как все в зале (включая преподавателей) завопят: «Ну, директор Макгонага-а-ал! Ну пожа-алуйста!»

– Вы приняты, мистер Риддл, – спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, сказала она. – Жду от вас поурочный план на первый семестр не позднее пятнадцатого августа.
И зал взорвался аплодисментами и восторженными воплями. Кажется, громче всех вопили за равенкловским, обычно самым спокойным столом. Впрочем, и другие от него не отставали.

***

Характеристика, выданная Мэри Кейт Риддл Школой Магии и Волшебства Хогвартс, занимала свиток около пяти футов длиной. Кэти даже не была уверена, что его примут в том месте, куда она направлялась. Но Невилл ее успокоил: «Это же русские! Они и не такое видали!» Только на это и оставалось надеяться.

В отличие от характеристик из ее начальной и магической школ, эта не была запечатана.
К сухой и официальной записи от Макгонагалл, что «Мисс Мэри Кейт Риддл, ассистент профессора Слагхорна, проявила себя как отличный преподаватель, успешно сочетавший классические и новаторские методы изложения своего предмета, а также сумела завоевать хорошее отношение многих учеников и коллег», – почти все «ученики и коллеги» пожелали добавить что-то от себя.
Так что последнюю ночь в Хогвартсе Кэти провела за чтением фактов и домыслов о себе. Несколько раз прослезилась, иногда не могла сдержать улыбки. Например, когда увидела под фразой Люси Уизли «А еще она очень добрая!!!» размашистое: «И умеет ценить правильную траву!» И подпись: «Дж. С. Поттер». «С», в отличие от остальной надписи, было ярко-зеленым, и врямя от времени извивалось – как настоящая змейка. Точнее, василиск.

***

За всеми хлопотами Кэти едва не забыла о судьбе второго (который наверняка считал себя первым и главным) обитателя этой комнаты.

– Что-о?! Присмотреть за твоей кошкой? Ты имеешь в виду лохматое серое чудовище, которое в кресле вечно изображает меховую подушку? Разве ты не берешь ее с собой?

Пришлось объяснить Тому, что кошка – это не собака; она привязывается не к хозяину, а к дому, да и вообще – уж если кого-то эта зверюга и любит, то одну Винки, домовиху. А та без кошки, наверное, вообще помрет.

– Ты обещала больше не давать мне подобных поручений, – не сдавался Том. – Сама же насчет теплицы раскаивалась!
– Я думала, ты умираешь!
– Кэти! – если бы она знала брата чуть хуже – могла бы и поверить, что отчаянье в его голосе – непритворное. – Неужели это единственный способ избежать твоих «ну тебе же не трудно, а?»
– Но ведь тебе же не трудно? А?.. – улыбнулась она.
Том только рукой махнул.
– Как ты сказала, зовут эту… кошку?
– Ами.
– От «Амбер»? Или «Амелии»?
– От «Амортенция».
Он усмехнулся: «Зная тебя, мог и не спрашивать».

– Привет, Ами, – Том поднял кошку с кресла и плюхнулся туда сам, держа ее на вытянутых руках. Тут же получил по запястью когтистой лапой, но будто не заметил этого. Кошка возмущенно взвыла, но он только тихо сказал: – Ами, меня зовут Том. И там, неподалеку, – он указал взглядом куда-то вверх, – у меня есть голодный василиск. Как ты думаешь, василиски едят кошек?
Ами моментально умолкла и обмякла: «А что я? Я вообще здесь меховой воротник. Или подушка – как больше нравится».
Кэти сперва фыркнула от смеха, но потом с укоризной спросила:
– И зачем ты ее пугаешь?
– Я не пугаю, – удивился Том. – Просто сразу даю понять, кто тут главный.
– Может, ты и свою приветственную речь перед студентами так начнешь?
– Я всерьез подумаю об этом, – кивнул он.

Том прошелся по комнате, потом снова опустился в кресло, и Ами тут же вспрыгнула ему на колени. Он зарылся пальцами в густую шерсть, сначала машинально, а потом и с удовольствием поглаживая спину, почесывая за ушами. Кэти усмехнулась: похоже, василиска не скоро ждет ужин из кошатины.

***
Утром еще успела заглянуть в теплицы.
Конечно, не стоило и надеяться встретить там Невилла в такой час, но… кто и когда переставал надеяться? Кэти вздохнула: жалко, что так и не нашла подходящего случая, чтобы рассказать ему о своих чувствах… А может, еще не поздно? Оставить где-нибудь… скажем, под кустом дамасской розы(1), записку. «Пусть этот цветок расскажет вам обо всем, о чем я не сумела рассказать».
Да уж, гениальная мысль. Вполне в духе прекрасной Лорейн. Она бы наверняка так и поступила.

Кэти взяла из стопки «для заметок» листок бумаги, написала, что благодарна Невиллу за поддержку и хорошее отношение, и как это было важно для нее. Положила на краю делянки с синими звездочками барвинка(2) и прижала камнем. Да, так будет лучше.
___
(1) «застенчивая любовь»
(2) «светлое воспоминание»

***

Том был единственным, кто проводил Кэти до Лондона. Прощались они в «Дырявом Котле». Потом новый профессор зельеварения хотел пройтись по Косому переулку, а Кэти поминутно смотрела на часы: не опоздать бы.
– Не дергайся так, без тебя не улетит.
– А если такси в пробке застрянет?

Она уже пожалела, что не попрощалась с ним в школе, как с остальными. Или он хотел ей что-то сказать? То, что взрослый, много повидавший, переживший и – увы – многое потерявший волшебник может сказать своей юной сестренке, отправляющейся так далеко. Что-нибудь невероятно мудрое и важное? Или наоборот – поделиться своими страхами и попросить совета у нее, бывшего преподавателя одной из лучших в мире школ?

– Ну, пока, – Том обнял ее. – Удачи тебе, сестренка, с твоим красным цветком. Пусть растет большим и красивым. А сама… – Том понизил голос, и у Кэти сердце замерло: вот, сейчас! – А сама не пей слишком много водки с медведями – что бы они тебе ни говорили!
– Ну ты совсем придурок! – ахнула она, но грусть и тревога, с утра не дававшие покоя, вдруг отступили, развеялись. Да, именно так и надо прощаться! Даже с великими волшебниками.

***

Самолет выруливал на взлетную полосу. Кэти уткнулась в окошко, стараясь не упустить ничего – от момента взлета до приземления в каком-то «Sheremetyevo». А вот ее соседа предстоящий полет не радовал: он тяжело дышал, поминутно пил из пластиковой бутылки (причем пахло оттуда отнюдь не водой) и нервно утирал пот со лба.
– Да не волнуйтесь вы, все будет хорошо, – постаралась она его успокоить. Но он только отмахнулся: «Много ты понимаешь!»

Тогда Кэти отправила ему мысленный приказ… слабый, конечно – волшебник, особенно знакомый с основами окклюменции, его бы даже не почувствовал. Но маглу хватило: задышал ровнее, прикрыл глаза.

Конечно, не очень правильно было применять магию к тем, кто не может ответить, но сейчас это быстрее и проще, чем объяснять, что самолет с ведьмой на борту упасть не может. И просто – не может. И еще потому, что в мире осталось еще столько интересного: людей, событий или мест, которые эта ведьма никогда не видела, но очень хотела бы увидеть.
И три чудесных, удивительных места, где ее всегда ждут и куда ей всегда хочется возвращаться.


-fin-


@темы: Riddles Reloaded

Комментарии
2016-07-03 в 21:51 

troyachka
лейтенант Ухура, продолжайте попытки преодолеть статистические помехи!
Милота)))) :red:

2016-07-04 в 05:00 

vlad.
-Кому это вообще нужно? - Тебе. Только тебе.
troyachka, :squeeze:
Лапушки все, включая василиска )))

2016-07-04 в 22:07 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
василиск милый и уютный... и какой-то такой ранимый-пугливый. Видно, что совсем мелкий ещё.

2016-07-05 в 00:21 

vlad.
-Кому это вообще нужно? - Тебе. Только тебе.
киса в свитере, так он и есть мелкий.

2016-07-05 в 05:35 

киса в свитере
тёплые коты плывут по небу облаками, мысли переполнены мурчащими котами (Флёр)
Так и по повадкам виден возраст@

   

Книжные полки

главная