18:12 

Наследница Слизерина, глава 39

vlad.
Собственно, это всё
Глава 39. Ведьма и те, кто рядом

Сентябрь 1934 — май 1935

Подушка под щекой пахла так, как в самых дорогих, самых счастливых воспоминаниях Меропы. А может, это были ее мечты? Или сны? Да, наверняка.
Только во сне, не наяву, Том мог лежать рядом, обняв ее и посапывая. Приоткрыла глаза: волосы у него растрепались, ухо почему-то светится розовым – то ли примялось во сне, то ли солнечные лучи из окна так падают. Она улыбнулась и поцеловала его в кончик носа.
Во сне все можно.
— Как я люблю, когда ты мне снишься, — прошептала.
Том открыл глаза. Обнимавшая Меропу рука погладила плечо, спину… чуть помедлила и спустилась ниже, все так же лаская.
— И часто такое бывает?
— Редко. Сейчас совсем редко, — пожаловалась она.
— Значит, тебе стоит прислушаться к совету доктора Гейбла: проводить в постели больше времени. И лучше вместе со мной.

Что-то здесь было не так. Раньше в ее снах Том только обнимал и целовал ее. Иногда говорил, что любит. Иногда они… Впрочем, на этом месте она чаще всего просыпалась. Но чтобы отпускать дурацкие шуточки!

— Это ведь не сон, да? — уточнила, хоть и знала, что это бессмысленно. Все ее видения — особенно о Томе — были на удивление настоящими: пока не проснешься, не поймешь, что это не на самом деле происходит.
— Похоже на то, — усмехнулся он. — Доброе утро, дорогая!
Нет, все-таки — судя по его хитрой физиономии — это реальность. Но тогда…

— Какого черта ты делаешь в моей постели?! — так и подпрыгнула она. Вскочила, зачем-то попыталась прикрыться одеялом и поняла, что незачем: она спала одетой. И Том, кстати, тоже. Едва справилась с желанием проверить, на месте ли нижнее белье, но тут же решила, что это уже совсем глупо.
— Вчера вечером ты попросила меня остаться. И я остался. — Том поймал брошенное в него одеяло.
— Но… подожди, — Меропа совсем растерялась. Последнее, что она точно помнила – как он отправлял детей спать. Потом они вдвоем поднялись наверх… Потом… О, Мерлин! — Это что, я к тебе приставала?!
— Я был не против, — усмехнулся он. — Но не волнуйся: ничего не было. Честно! — заверил, увидев, как она покачала головой. И пояснил: — Помнишь, когда я вломился к тебе пьяным? Ты не позволила мне сделать то, о чем бы я наутро пожалел. Так что считай, что я просто оказал тебе ответную услугу.
— Вот оно как…
Что ж, теперь все понятно. А она снова отличилась. И ведь знала же, что надо было отказаться от этого их «кислого сока»!
— Спасибо. И прости за вчерашнее: мне не стоило столько пить. Обещаю, что больше никогда позволю себе ничего подобного, не нарушу наш договор.
— О да! Наш чертов договор! — И скомканное одеяло полетело уже в Меропу. Только поймать его она не успела, пришлось поднимать.
— Том, я не понимаю…
— Дорогая, может, хватит уже? — спросил он, тоже вскочив с кровати. — Договор, договор! Знала бы ты, как я его ненавижу! Я люблю тебя, ты – меня, так какого черта мы живем в разных комнатах? Давай пошлем его ко всем чертям!
— Давай.
Кажется, Том не ожидал, что она так быстро согласится; уставился озадаченно:
— Ты согласна? Правда согласна?
Она кивнула. А ноги, как назло, будто к полу приросли, мешая преодолеть разделявшие их пару футов. Но Том сам подошел к ней, обнял – сперва нерешительно, потом крепко, так, что дух захватило – так же, как раньше, как в ее снах.
— Дорогая…
Зашептал, то и дело целуя, что-то нежное и до ужаса глупое, но так приятно было его слушать! А еще… Что?.. Нет, даже в эту минуту не смог удержаться от дурацких шуточек! «Слушай, да брось ты уже это одеяло!»

До чего приятно было позволить себе то, о чем раньше могла только мечтать! Сидеть… и лежать с ним рядом; обнимать, зарываться пальцами в волосы – такие же густые, как у Томми, но чуть более жесткие…
Впрочем, когда его ладонь нырнула под платье, погладила колено… и выше, старые страхи снова дали о себе знать.
– Что-то не так? – Том все-таки почувствовал ее сомнения. Только истолковал их как-то странно: – Все будет хорошо. Не бойся, если тебе что-то не понравится…
Вот же глупый! Она-то боялась, конечно: что это ему будет противно к ней прикасаться.
– Мне все нравится, – ответила перед тем, как снова его поцеловать.

***

Кухарка еще с вечера отпросилась сбегать в соседнюю деревню, где кто-то из ее родни то ли помер, то ли родился. А оставшуюся за нее Лиззи Фрэнк терпеть не мог. Думал даже позавтракать в «Висельнике», но там его вместо хозяйки встретил сонный фабричный инженер. Высунул голову из приоткрытой двери, глупо захлопал черными и блестящими, как камешки в реке, глазами:
— Закрыты мы… Мэгги еще до рассвета на ярмарку уехала, теперь только затемно появится. Но ты заходи, придумаем что-нибудь.
Фрэнк только рукой махнул и поплелся назад, к господскому дому. «Теперь придется эту овцу белобрысую упрашивать, чтобы хоть чаем напоила».
Чтобы отвлечься от неприятного, попробовал думать о хорошем.

Хорошо, например, что его в цирке вчера не было. А то, чесслово, набил бы морду дураку сумасшедшему, и не посмотрел, что хозяин. Это ж выдумать надо было: в живого человека из пистолета стрелять! Да еще с завязанными глазами, выпендрежник! И за что только Меропа души в нем не чает? Хотя и она хороша: вместо того, чтобы мужа на правильный путь направлять, как приличной хозяйке (взять хоть госпожу Мэри) положено, она только книжки читает и в комнате своей вонючей запирается.

Еще из хорошего было, что вчера – и снова на ярмарке этой, всё сейчас вокруг нее крутится – встретилась ему их бывшая нянька. Надо же, тогда была совсем девчонкой, а сейчас красотка стала – глаз не отвести. Сам бы и подойти не решился, но она тоже его узнала, поздоровалась. Слово за слово – разговорились. Он ей о своих новостях рассказал, она ему – что от хозяев городских ушла; что-то ей там не понравилось, а что – не сказала. Вернулась домой, в деревеньку милях в двадцати от Черрила, сейчас на ферме работает. Платят мало, конечно, но слава Всевышнему, не голодают. Предложил ей замолвить словечко: вдруг согласятся взять обратно, не нянькой, само собой, а хоть младшей горничной – все лучше, чем коровам хвосты крутить. Сперва вроде обрадовалась, а потом засомневалась: согласится ли хозяйка? А если откажет? Это ж она ее тогда в город работать устроила, просила за нее. А Эйме там и года не продержалась; подвела, стало быть.

Лиззи, когда его увидела, скривилась, как от лимона:
— Да вы что, сговорились сегодня? Только, как положено, старых хозяев накормила, убрала все – так эта саранча набежала, — кивнула она на Тома-маленького и Мэггину дочку, уплетавших за кухонным столом оладьи. — А молодые наши так вообще из комнаты не выходили. Тоже притащатся, как все приберу, да? Если, конечно, вообще сегодня встанут.

Фрэнку под ее бурчание кусок в горло не лез. А девчонке вон хоть бы хны: одну оладку умяла, пальцы жирные о юбку вытерла, подумала чуток и за другой потянулась. Наглючая, вся в мать.

— А почему они не встанут? — удивился Том. — Заболели, что ли?
— Да чтоб я так болела! — фыркнула Лиззи. — Они ж друг дружке долг отдают!
— Какой еще долг?
— Ну дык какой-какой! Супружеский! Его у них много скопилось, с процентами-то за столько лет!
— Лиззи! — так и подпрыгнул Фрэнк. — Ополоумела совсем? Ты что несешь, это же дети!
Лиззи уперлась в бока ладонями, став похожей на огромную, криво слепленную вазу.
— Фу ты, ну ты! Как вместе с этой шмакодявкой, — указала она на Кэти, — полдня у Брайтов в хлеву торчать, смотреть, как их Белянка телится – так вроде и не дети! А слова «супружеский долг» при них не скажи, будто они ругательные! Тьфу! — и выскочила из кухни, едва не швырнув на стол блюдо с оладьями.
— Что это с ней? — удивился Том. Фрэнк пожал плечами. С Лиззи всегда что-нибудь «этакое» случается, будто вечно не с той ноги встает. Только Эйме с ней и умела ладить. Вот бы и правда она сюда вернулась!

***

То, что Фрэнк взялся кого-то рекомендовать, само по себе было необычным. А узнав, о ком именно идет речь…

— Ты видел Эйме? Нет, правда?! — вцепилась в его руку Меропа. О том, принять ли ее снова к ним на работу, даже не задумалась. — Конечно, зови!

За прошедшие годы Эйме очень повзрослела. Улыбалась теперь куда меньше, да и внешне изменилась: вытянулась и, кажется, даже похудела немного. Но, кажется, на ее добрый, мягкий характер жизненные испытания не повлияли. Увидела Томми, обрадовалась:
— Ох, Том, до чего ж вы выросли! И все с замарашкой этой, мисс Джонс, водитесь? А я вас еще на ярмарке приметила, только подходить не стала.
— Эйме! — он в восторге бросился ей на шею. — Ты вернулась?! Ты же останешься, правда?
Она вопросительно взглянула на Меропу: вроде как ей решать.
При виде заглянувшего в комнату Тома Эйме опустила глаза. Впрочем, рядом с ним все девицы то терялись, то наоборот, выпячивали грудь и начинали прихорашиваться. Он с ней поздоровался – и бедняжка совсем смутилась.
Меропа даже задумалась: а может, не стоит брать в дом такую молоденькую и – что там говорить – красивую девушку? Поискать новую горничную постарше и…
Нет уж, хватит! Или она доверяет мужу во всем, или лучше сразу самой уйти.
— Буду очень рада, если ты решишь к нам вернуться.
— Младшей горничной? А чего б и нет? Нянька-то вам теперь точно не нужна.

Проводить ее в комнату вызвался Томми. Меропа тоже вышла следом за ними.
— Слушай, а ты змей боишься? — услышала голос сына.
— Ой, да кто ж их не боится-то?
— Э-э-э… Ну-у-у… Я тебе тогда потом все объясню. Белти, спрячься пока!

И снова уже на следующий день всем казалось, что Эйме и не уходила никуда. Особенно радовался за свою протеже Фрэнк. Он даже есть стал на кухне, вместе с остальными слугами, а не как раньше, когда хватал что-нибудь со стола и сразу уходил к себе, стараясь держаться подальше от вечно чем-то недовольной Лиззи. А если вдруг опаздывал – Эйме ничего не стоило заглянуть в его домишко, принести пару еще теплых булочек. Помнится, Меропа тоже так делала, но Фрэнк только головой качал и говорил, что нечего давать повод сплетникам языки чесать. А сейчас, кажется, даже радовался, что кто-то был готов о нем заботиться. Видно, считал, что про Эйме никто и не подумает ничего плохого.

Рядом с ней даже Лиззи переставала ворчать и ругаться. Они легко разделили хозяйственные обязанности (хотя, как показалось Меропе, Лиззи просто свалила на новую горничную большую часть своих, но Эйме не жаловалась, а без повода вмешиваться в дела прислуги было незачем). По вечерам, закончив работу, они, как и раньше, шептались по углам о чем-то. Меропа специально не прислушивалась, но, кажется, Лиззи снова то ли поучала подругу, то ли делилась опытом: «Ну, не всегда ж, так, как ты говоришь, быть должно! В жизни еще и чудеса бывают, вот увидишь».

Разве что на танцы в деревню больше не бегали, так сейчас их там и не было: на время ярмарки все развлечения перетекали, перебирались туда.

***
На ярмарку Риддлы съездили еще пару раз, но уже без детей и по делу: выбирали лошадей, нанимали рабочих для ремонта и отделки конюшни и манежей.

В цирк больше не заходили, хоть их и зазывали. Хозяин – тот самый, «полосатый», — вообще предлагал Тому уехать с ними, но он только посмеялся, сказав, что эту страницу своей жизни уже перевернул, и надеется, что навсегда. А Меропе объяснил, что как-то прибился к таким же, бродячим. И с этим фокусом – затушить выстрелом свечу – полгода выступал.
— Понимаешь, вот ты звуки и запахи различаешь хорошо, ни за что не перепутаешь. А я запоминаю расположение предметов в пространстве. К примеру, разницу между твоим и моим ростом знаю не хуже, чем ты – как приготовить какое-нибудь зелье. А уж промазать из своего собственного пистолета – это еще постараться надо! Так что зря ты волновалась тогда, не бывало у меня еще промахов.
Меропа не знала, что ее больше обрадовало: что Том и не думал рисковать ее жизнью, или то, что он приоткрыл ей пусть маленький, но все же кусочек своей. О «великом путешествии» он до сих пор предпочитал умалчивать, и она очень ценила эти попытки откровенности.

***

Через неделю ярмарка закончилась. Уехал и цирк, а вместе с ним исчезла одна из жительниц Малого Хэнглтона.

Мэгги привезла ее обратно на следующий день, злую и зареванную; но Кэти еще долго не желала с ней разговаривать. Кричала, что все равно сбежит и станет воздушной гимнасткой, только уже не одна, а с мальчишками. Меропа сомневалась, что Томми или младший Лестрейндж мечтают стать цирковыми акробатами, но пусть они сами это объясняют упрямой подруге.

Впрочем, Родд в ближайшее время к ним в гости не собирался. Прислал записку, в которой благодарил всех за гостеприимство, а мистера Риддла-младшего и мисс Джонс – за приятно проведенное время. Томми так же вежливо ответил, что его семья всегда рада видеть мистера Лестрейнджа. Но, когда заклеивал конверт, на всякий случай уточнил:
— Это ведь просто так принято – эту фразу писать?
— Не волнуйся, это всего лишь традиция, правило, — успокоил его Том. — Вроде как мыть руки перед едой. Никто не воспримет такое письмо, как приглашение в гости.
— Это хорошо, — кивнул Томми.

Кажется, Меропа догадывалась, почему он больше не хочет видеть Родда. Подслушала — случайно, конечно же — их с отцом разговор на следующий день после поездки на ярмарку.

— Пап, слушай, а девчонки всегда такие дуры?.. — дрожащим то ли от злости, то ли от обиды голосом спросил Томми. — Она же его первый раз в жизни видела! И сразу раскомандовалась! «Я старше, я старше! Вы должны меня слушать!» А этот болван уши и развесил!

Меропа тут же сбежала, чтобы не выдать себя шуршанием или смешком, так что ответа не слышала. Но, кажется, этим мальчишкам только дай повод поссориться – ни за что не упустят. Так что дружбы семьями снова не получалось – теперь по милости бестолковой Кэти Джонс.

Зато Меропа, наконец-то, смогла возобновить свои встречи с Белль. Конечно, у нее все равно было много дел, и она порой чувствовала себя виноватой, откладывая их, чтобы провести полчаса за болтовней и поеданием мороженого… но Том утверждал, что не стоит лишать себя маленьких радостей.

***

За всеми хлопотами – и с Риддлс Эйкерс, и с фабрикой, и с избирательной кампанией Тома – зима прошла быстро и незаметно. Хотя, как это часто бывало, даже посреди светлой полосы то и дело пробивались темные пятна.

В конце декабря вдруг заболела проживавшая в Нортгемптоне бабушка Тома, про которую Томас (точно убедившись, что жена его не слышит) всегда говорил, что «эта чертова леди нас всех переживет, схоронит и спляшет на могиле канкан».
Но время никого не щадит – вот и железное, казалось бы, здоровье старой дамы сдало под его напором.
Томас и Мэри, поехав незадолго до Рождества навестить ее, вернулись на два дня позже обещанного, чуть не опоздав на празднования восьмилетия Томми. А сразу после того, как закончились новогодние каникулы, снова отправились в Нортгемптон на две недели. Не успели, вернувшись, распаковать вещи – как новое приглашение. В этот раз они пробыли там почти до весны.

Томас каждый раз чертыхался, но отправлял прислугу собирать чемоданы. Мэри вздыхала, объясняя, что маме стало трудно жить одной: возраст, здоровье уже не то. Томас в эти моменты сочувственно кивал, чтобы, оставшись с Меропой или сыном наедине, называть болезни тёщи «воспалением занудства, мелочности и склочности».

***

Еще этой зимой Меропа то и дело доставала из ящика лист чистого пергамента. Пару раз даже вывела на нем: «В Департамент магического права Министерства магии…» И однажды заставила себя начать: «Прошу предоставить моему брату, Морфину Гонту, возможность досрочного…» Но на большее ее так ни разу и не хватило.
«Нет-нет, не могу, – говорила себе, как раньше, когда надо было зайти в родительский дом. – Потом, не сейчас, не сегодня».
Назавтра не было времени, потом – тоже, а несколько дней спустя, все-таки взявшись за перо, Меропа вскоре роняла его, всхлипывая и то и дело вытирая слезы. Стоило представить, как она снова увидит Морфина – и ее била дрожь. А от мысли, что он уже так давно в холодной камере, куда то и дело заглядывают дементоры – разрывалось сердце. Но даже понимая, что ее долг, долг сестры – вытащить Морфина из этой ужасной тюрьмы, она не могла взяться за перо.
«Не сейчас. Может быть, потом, весной. После выборов», – решила она однажды и, назначив себе новое, казавшееся упоительно-далеким «завтра», ненадолго успокоилась.

***

Выборы меж тем приближались: казалось, только что до них было полгода – а уже осталось меньше месяца. Меропа, как ей казалось, волновалась куда больше Тома. А тот или вида не показывал, или его и правда не волновало то, что, по предварительным результатам, Стивенс его пусть ненамного, но опережал. Она уговаривала его «сделать хоть что-то», сама не очень представляя, что именно. «Все будет нормально», – вечно отмахивался Том и сбегал в Риддлс Эйкерс. Там тоже дел оставалось немало, несмотря на то, что школу Том планировал открыть не раньше конца лета, а туристов приглашать – и того позже.

Хорошо хоть фабрика почти не доставляла неприятностей. Сумки неплохо раскупались, и постепенно все убедились, что не такая уж это и глупость, наоборот. «Глядишь, что-то путное и выйдет», – как сказала однажды Дот, заколачивая очередной готовый к отправке в магазин ящик.

***

В конце апреля Мэри стала то и дело заговаривать о том, чтобы переехать в Нортгемптон хотя бы на лето, а потом, может быть, и совсем там поселиться. На первое Томас еще соглашался, а о втором и слышать не желал.
Так или иначе, отъезд назначили на вторую половину мая, почти сразу после выборов. И теперь Лиззи бегала по дому, стараясь ничего не забыть; складывала в чемоданы вещи – только для того, чтобы полчаса спустя, выслушав новое указание хозяйки, снова рассовать их по шкафам и вытащить оттуда другие. А по вечерам, когда господа, наконец, или отправлялись спать или занимались своими делами, поучала Эйме: видимо, чтобы той на все лето хватило.

– Ну так не лови ворон! – услышала как-то Меропа, спускаясь из лаборатории. – А то будет, как с тем, с фермы который. Ладно-ладно, забыли, не хлюпай носом! Слушай-ка… Пройдешься со мной до комнаты? А то как змеюку их поганую увижу, так прям холодею вся!
– И вовсе она не поганая, – заступалась за Белти Эйме. – Хорошая змея, и Томми любит.
– Любит, как же! Поглядишь, допрыгается: змеюка его на завтрак съест, а подружкой, поганкой чернявой, заку… Ой, доброго вечера, миссис Риддл! Нужно чего?
Меропа покачала головой и вышла в сад.

Кого именно «с фермы» имела в виду Лиззи, Меропа догадывалась: помнится, до отъезда Эйме встречалась с одним пареньком. Уехала она летом, а уже осенью тот женился на дочери кузнеца. Кто был нынешним избранником их служанки, она не догадывалась, но надеялась, что в этот раз ей повезет больше.

В саду было темно, но Меропа хорошо запомнила, под каким деревом днем заметила серебристые листья «мечты нюхлера». Еще удивилась: никогда не видела, чтобы магические растения не в саду или в теплице росли, а просто так, сорняками из земли торчали. Видно, семена откуда-то ветром занесло; уж не из огорода ли того, что маглов зельями снабжает?
Склонилась к самым корням старого вяза, присмотрелась: точно, оно. Днем еще можно было перепутать с каким-нибудь из обычных растений, но сейчас, в темноте, светившиеся серебристым листья не давали усомниться в том, что перед ней – один из ингредиентов «Всевозможного зелья». Надо же, с самого ТРИТОНа его не варила: все-таки пять часов у котла при ее жизни были недопустимой тратой времени. Но теперь, когда лаборатория не за несколько миль от дома, а в соседней комнате, можно было попробовать.

Том и Мэри о чем-то разговаривали в гостиной, мимо открытого окна которой лежал ее путь. Голос свекрови звучал встревоженно, но Меропу это не удивило. Кажется, переезжать к матери той хотелось не больше, чем Томасу. Наверняка советуется с Томом, какой набор салфеток или столового серебра лучше взять. Вернее, думает вслух, поминутно требуя угадать правильный ответ и сердито фыркая, если тот ошибался. Меропа мысленно посочувствовала мужу и собиралась уже пройти мимо, как вдруг остановилась как вкопанная, услышав обрывок последней фразы.

– …настоящая ведьма! – Мэри помолчала (как и застывшая под окном Меропа), а потом немного тише продолжила: – Я понимаю, ты наверняка сочтешь, что я сошла с ума. Я бы и сама так решила, скажи мне кто-нибудь подобное про тебя, или Томаса… или даже Лиззи. Но Меропа… Ты никогда не замечал, что она ведет себя странно?

«Вот и всё…»
Неужели Мэри все-таки вспомнила? Или просто, наблюдая за ней, пришла к тому же выводу, что и до «болезни»? И ведь было с чего! Мерлин, ну что ей стоило быть поосторожнее? От Лиззи же скрывалась довольно успешно: по крайней мере, до сих пор никакие сплетни по деревне не ходили. А вот Мэри… За эти годы Меропа привыкла относиться к ней, как к несмышлёному ребенку… давно позабыв, что она, в общем-то, взрослая, умная и наблюдательная женщина.

И что теперь делать? У них с Томом только начало все налаживаться! И если он сейчас узнает, кто именно виноват в «амнезии» его матери… Если он опять уйдет, или просто отвернется от нее, или… «Я этого не переживу», – подумалось, и Меропа поморщилась. Она и не такое переживала. Да, будет трудно, больно – порой невыносимо больно. Но если спасти ее может только еще один, до сих пор не очень умелый, «Обливиэйт»… Она поглубже засунула палочку, которую – кажется, машинально – достала. Будь что будет, но больше она не причинит зла тем, кого любит.

– Странно? – ответил матери Том. – Нет, не замечал. Нормально она себя ведет. Ведьма как ведьма: зелья варит, со змеёй разговаривает, книжки заколдованные читает.
– Том! Если ты думаешь, что это смешно…
– Да чего там смешного. Ты спрашивала, не ведьма ли она? Вот я тебе и отвечаю: самая настоящая. Странно, что ты только сейчас это заметила.
В этот раз пауза была куда длиннее. Потом Мэри заговорила: тихо, растерянно:
– Но ведь это ужасно.
– Почему? Ну, умеет она колдовать, и что?
– Как это «что»?! Как ты можешь так спокойно об этом говорить? «Обычная ведьма»! Господи, но это же просто оживший кошмар! Она может сделать с любым из нас все что угодно!
– Может. Но не делает же? Мама, – интонации Тома, до сих пор насмешливые, вдруг стали серьезнее: – Я тоже много чего могу. Например, с закрытыми глазами убить человека. А скольких убил с открытыми… лучше не вспоминать. И что, меня теперь нельзя на улицу выпускать?
— Ты не понимаешь! Это нельзя сравнивать!
– Почему? У каждого свои способности. Но только сам человек – колдун он там или нет – решает, когда и для чего ими пользоваться; оружием они для него станут или инструментом.
– Ты… ты мой сын! Ты никогда не причинишь зла никому из нас.
– Меропа тоже. Может, она и ведьма, но... – Том запнулся (видимо подбирая слова). А когда заговорил… У Меропы сердце замерло от звучавшей в его голосе нежности. – Она моя ведьма. Мама, я люблю ее. И я ей верю. Она в жизни не сделает ничего плохого никому из нас. А я никому не позволю обидеть ее.
– Да-да, я понимаю тебя… – все так же неуверенно ответила Мэри. – А… Томми? Он же не такой, правда?
– Такой же.

Меропа слышала, как Мэри в волнении ходит по комнате… Зачем-то взяла статуэтку с пианино – неприятно царапнуло железом по дереву; подержала, поставила обратно.

– Томми всегда был хорошим мальчиком, – наконец сказала. – И Меропа тоже всегда… Ладно, ты уже взрослый. – Теперь ее голос звучал, как обычно: твердо, уверенно. – Разбирайся сам со своей необычной семьей. Например, – усмехнулась, – раз уж твоя жена умеет говорить со змеями, попроси ее сказать этому удаву, чтобы он не попадался на глаза Лиззи. А то я каждый раз вздрагиваю от ее воплей.
И, пожелав сыну спокойной ночи, Мэри вышла.

Только тогда Меропа решилась зайти в дом. От слов Тома, от того, как он ее защищал, вдруг защипало в носу. Она всхлипнула, вытерла со щеки непрошенную слезинку.

Интересно, почему Мэри ее не выдала? Или просто именно это воспоминание так и не вернулось к ней? И что будет, если вернется? Может, самой все рассказать Тому? Но как же не хотелось его разочаровывать – особенно после сегодняшнего! Ладно, как-нибудь потом расскажет – в подходящий момент. Сейчас куда важнее было то, что до выборов осталась неделя.

@темы: романс, макси, драма, джен, гет, Том Риддл ст., Том Риддл, Меропа Гонт, "Наследница Слизерина"

Комментарии
2015-09-22 в 20:50 

blue fox
Синий Лис
какой конец главы ;-) у меня тоже в носу защипало

и у френка авось личная жизнь наладится :-)

2015-09-22 в 22:02 

venbi
Надо же... Том какой молодец. Защитник. Удивительно, что Мэри вспомнила... Но хорошо хоть не стала как в первый раз пороть горячку, а поговорила с сыном.

2015-09-23 в 04:29 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, спасибо! :inlove:
и у френка авось личная жизнь наладится :-
В чем-то ему уже неплохо :)

venbi, Удивительно, что Мэри вспомнила...
Шепотом: она не вспомнила. Просто пришла к тем же выводам.

2015-09-23 в 10:41 

venbi
Шепотом: она не вспомнила. Просто пришла к тем же выводам.
vlad., тогда это нереально круто!

2015-09-23 в 18:07 

vlad.
Собственно, это всё
   

Книжные полки

главная