04:03 

Наследница Слизерина, глава 34

vlad.
Собственно, это всё
Глава 34. Дела семейные

Том соскочил с коня возле деревенского паба. Сидевшая перед ним Кэти завозилась, подобрала под себя ноги, собираясь, видно, спрыгнуть с лошадиной спины самостоятельно. Но, когда Том протянул к ней руки, позволила себя снять и поставить на землю.
— Благодарю вас, мистер Риддл, — начала Кэти, стараясь, видимо, «говорить, как леди», то есть, копируя произношение Меропы или Томми. Но не удержалась, закончила уже «по-простому»: — Пасиб, что подбросили!
Но руку — как для поцелуя, тыльной стороной кверху, — ему под нос ткнула. Оставшийся в седле Томми фыркнул, но Том совершенно серьезно коснулся губами ее ладошки.
— Всегда рад помочь другу моего сына, мисс Джонс.

На этом обмен любезностями был окончен, и Кэти, бросив Томми привычное «увидимсь», захлопнула за собой боковую дверь — Том мельком успел увидеть ведущую наверх, в жилые комнаты, лестницу. Зато из дверей паба показалась Мэгги. Взглянула неодобрительно:
— Ну и какого черта ты ее приваживаешь? На автобусе бы добралась, да и пешком не так далеко, ноги бы не отвалились. Еще возомнит о себе невесть чего.
Том улыбнулся:
— Ладно тебе, Кэти же умница. Как я понял, Томми здесь давно своим стал? А мне с что, с твоей дочкой и поговорить нельзя?
Мэгги усмехнулась:
— Когда ж это тебе что-то запрещалось? Зайдешь?
Том обернулся к сыну, взглядом спросил: «Зайдем?»
— Ты лучше сам, ладно? А я с Кэти посижу.

***

Меропа закусила губу, повернулась спиной к окну, из которого, как назло, очень хорошо просматривался паб «У висельника», куда только что (вслед на Мэгги) зашел Том. Теперь наверняка сидит за деревянным столом где-нибудь в углу, а она увивается вокруг, призывно улыбаясь и постоянно наклоняясь куда ниже, чем требуется для того, чтобы вытереть стол или поменять тарелку.

«И правильно делает! Ему что, теперь и не заговорить ни с кем, только потому, что бывшая жена, видите ли, ревнует?» — язвительно спросила себя. Но здравого смысла хватило ненадолго: очень уж захотелось себе же ответить: да! Пусть сидит дома, там, где никто… Никто из чужих не будет на него таращиться, ловить каждую улыбку, восторженно ахать и внимать его вранью о «великом путешествии Одиссея Риддла из Малого Хэнглтона». А что Том всё врал — до сих пор не сказал ни слова правды о том, где его носило все это время, — она давно поняла. Но тоже слушала, восхищалась — правда, неизвестно, чем больше: его рассказами или наглой самоуверенностью.

Меропа не знала, радоваться или огорчаться, что не только ее этот «новый», только внешне похожий на прежнего, Том приводил в восторг. В округе не было ни одной девицы, которая не смотрела бы влюбленными глазами, когда они с сыном верхом проносились по деревне. А уж если остановится рядом, перекинется парой слов или попросит напиться – воспоминаний наверняка хватит надолго.

«Дурочки, совсем как я когда-то, — думала Меропа, подчеркивая, что те времена давно прошли, она изменилась и больше не влюбится в одну лишь красивую улыбку и прекрасное лицо, что знает всему этому цену.
Томас тоже смотрел на вернувшегося сына без щенячьего восторга. Посмеивался над «дурацким форсом» и «ковбойскими замашками»; усмехался, глядя, как Том рисуется перед жителями их деревни и Большого Хэнглтона. Если бы Меропа чуть хуже различала интонации, может, и поверила бы словам, а не голосу, в котором так явно слышалась и любовь, и гордость за своего – наконец-то повзрослевшего – сына, и радость оттого, что он теперь с ними.

Мэри… конечно, Меропа ошибалась, думая, что та окончательно поправилась. В «гирлянде» ее памяти все еще встречались потухшие лампочки; больше всего их было между отъездом сына и его возвращением. Но остальное ей удалось то ли вспомнить, то ли выучить заново. По крайней мере, доктор Гейбл называл ее состояние стойкой ремиссией и утверждал, что на лучшее вряд ли следует рассчитывать.

Конечно, Меропа знала, что Том рано или поздно спросит ее, что случилось с его матерью. Но произошло это настолько неожиданно, что она, еще не успевшая прийти в себя после… того дня, когда он вернулся, растерялась.
– Доктор Гейбл называет это «амнезией», – решила обойтись официальной версией. – А твой отец считает, что это у нее наследственное. Ты, наверное, знаешь…
– Да, знаю, – перебил ее Том. И, уже не так уверенно, спросил: – А ты не обращалась… ну, к своим? У вас, колдунов, тоже ведь есть врачи, или как вы их там называете?
– Целители, – уточнила она. – Да, я просила одного из них помочь. Хотя это не разрешается, такие правила, понимаешь…
Он кивнул, и она продолжила:
– К сожалению, у него ничего не вышло.
– И правда, очень жаль. Что ж… Все равно – спасибо!

Его благодарность была еще большей неожиданностью, чем вопрос. На секунду Меропе даже захотелось все объяснить, рассказать, как было – пусть знает, что это ее вина, что она просто пыталась исправить то, что сама же и натворила, и благодарить ее не за что, скорее уж… Нет, его презрения, ненависти, отвращения она точно не вынесет! Потом как-нибудь расскажет, но только не сейчас, когда и так тошно!

***

— Да ладно, не преувеличивай. Столько продержались, и дальше как-нибудь, — сказал Томас, отвлекая Меропу от ее невеселых мыслей. — Нет, правда. Свет, что ли, клином сошелся на этих сумках?

Она едва сдержала раздражение. Что уж говорить о безмозглых, малограмотных работниках, когда даже ему не объяснить! Свет клином? Сошелся, конечно! Потому что если они сейчас не бросят все силы на изготовление заказа, который им после пробной партии дал тот огромный магазин в Манчестере — не уложатся в отведенные сроки. А они и так потеряли много времени: сначала забастовка, потом Меропа приходила в себя после их с Морфином… как там сказал тот тип? «Немагического конфликта»? Пожалуй, так она и будет об этом думать. От пустой, холодной, чиновничьей фразы не хотелось то ли разрыдаться, то ли умереть на месте, в отличие от мысли «мой брат взял меня силой». Наоборот – Меропе даже нравилась вызываемая этими словами злость – казалось, на весь мир. С таким настроением она точно сумеет сделать все правильно: не ждать, пока все проникнутся важностью того, чего она пыталась добиться, а поступить так, как это позволено… нет, даже необходимо ведьме из рода Слизерина.

— Надеюсь, нам все-таки удастся выполнить заказ вовремя, — ответила она Томасу. Как же хорошо, что он слушает только слова, не интонации. Так что, в худшем случае, недоверчиво покачает головой, а не станет допытываться, что именно Меропа собиралась для этого сделать.

***

Том с сыном вернулись, когда уже стемнело. Как ни странно, алкоголем от него не пахло – вообще. Даже от сидра, который здесь, в деревне, считался чуть ли не детским напитком, почему-то отказался.
— А папа сегодня познакомился с Кэти! Мы ее из школы подвезли, — тут же похвастался Томми. — Мы с ней потом ее уроки делали, пока папа разговаривал с этим, усатым.
— С мистером Вильямсом, главой фабричных работников, — пояснил Том. — Очень хороший человек – так искренне переживает за все, что там происходит.
Меропа поморщилась: переживает, как же. Только и думает, как еще поставить им палки в колеса! Но ничего – несколько дней, нужных для того, чтобы сварить зелье, и она с этим разберется.

***

«Нет ничего проще, чем пройти чуть больше мили до родительского дома, открыть дверь…» — в который раз уговаривала себя Меропа. И понимала, что не сможет. Что никакая сила в мире не заставит ее переступить порог. Можно сколько угодно ругать себя за слабость, или же наоборот, снова и снова повторять, что все, что произошло там, было больше месяца назад, и Морфин теперь в министерской тюрьме ждет суда, а в доме пусто, пусто, черт возьми! Никого и ничего, кроме… воспоминаний. Но и их хватало, чтобы она, подойдя к двери и даже протянув к ней руку, тут же опускала ее.
«Я не могу».

А зайти в дом было нужно, нет, даже необходимо — ведь там остались все котлы и ингредиенты для зелий. Меропа уже читала состав «подчиняющего». У нее было для него все необходимое. Все было — там, за закрытой дверью. Просто потянуть ее на себя…
— Не могу!

***

— Привет! — Прозвучало немного неестественно, так Меропа и чувствовала себя неудобно. Они с Фрэнком не разговаривали с того самого дня, когда он заглянул к ней – проведать, а она на него накричала. Может, стоило подождать его снаружи, а не открывать дверь спрятанным под плоским камнем ключом? А вдруг бы он вернулся не один, а тут, надо же – гостья! Нет, глупости: торчать полчаса возле домика садовника, дожидаясь его возвращения, было еще хуже.
— Доброго дня, миссис Риддл, — Фрэнк преувеличенно аккуратно повесил на гвоздик куртку и обернулся к ней. Склонил голову, как и положено слуге, явившемуся за новым поручением. – Нужно что-нибудь?
«Нужно! Чтобы ты перестал так разговаривать со мной. Чтобы перестал называть этим дурацким “миссис Риддл”», — хотелось ответить Меропе, но она сдержалась и холодно – в тон ему – предложила проводить ее до родительского дома.
— Мне нужно кое-что забрать там. Довольно тяжелое, так что не откажусь от твоей помощи. Если хочешь, дождемся, когда Том вернется, и съездим?
— Милю-другую пройду как-нибудь, не рассыплюсь, — буркнул Фрэнк. Схватил куртку и первым вышел, приглашая следовать за собой.

***

До самого дома Гонтов он и слова ей не сказал. Меропа тоже молчала. Взялась за ручку, уговаривая себя, что теперь она не одна, Фрэнк подождет за дверью, а она быстренько…

«Мерлин, ну нельзя же так!» — Касавшаяся двери рука мелко дрожала, шумело в ушах, горло будто сдавили, даже дышать трудно. Меропа присела на бревно неподалеку от дома.
— Фрэнк, ты не мог бы один туда сходить? Там, возле самой двери, большой котел… Ну, вроде кастрюли, только форма другая. Просто вынеси его оттуда, а?
— А что ж сама не пойдешь? Вдруг еще напутаю чего, не разберешься потом ни с колдовством, ни без?
— Я не могу! — в отчаянии прошептала она. —Не могу, понимаешь?
— Да что с тобой такое случилось? — Фрэнк присел рядом, положил руку на плечо. Меропа прикрыла глаза, приказав себе сидеть на месте, не отодвигаться. — Ты ж после того дня, как твой красавчик вернулся, сама не своя! От всех шарахаешься, думаешь, не вижу?
— Фрэнк, пожалуйста. Просто зайди в дом и принеси мои вещи. — Голос ее звучал сухо и отстраненно – но лучше так, чем разрыдаться прямо здесь. Впрочем, немудрено, что Фрэнк обиделся:
— Раньше ты доверяла мне.
Она и сейчас ему верила, но… рассказать о таком?! Нет, пусть даже не просит! И так слишком много людей знают о ее позоре!

— Это вот тебе нужно? — спросил он минуту спустя. Прикрыл за собой дверь, но та протяжно заскрипела и снова отворилась. Меропа взмахнула палочкой, запирая, запечатывая. Больше она сюда не зайдет – по крайней мере, до возвращения Морфина. А потом… и потом вряд ли.

***

К дому Фрэнка они подошли не по деревенской улице, а со стороны сада — точно так же, как Меропа пришла туда много лет назад, впервые решившись посмотреть, где и как живет ее любимый.

Он поставил на пол тяжелый котел, сердито буркнул:
— Видали, мэм? Донес, не рассыпался. И стоило ли так волноваться? «Давай вместе понесем, давай вместе!»
— Я о тебе беспокоилась, — ответила Меропа. — Впрочем, если тебе неприятно – прошу прощения. Можешь и дальше называть меня «мэм» и «миссис Риддл». И вести себя так, будто я тебе чужая! — на последних словах голос дрогнул, и она растерянно умолкла. Перевела дыхание: сейчас немного успокоится и освободит Фрэнка от своего присутствия, раз уж оно ему так…
— Так вы же мне и правда… О господи, Брауни, да что с тобой? … Не чужая ты мне, не видно, разве? — шептал он, поглаживая ее по голове. — Ну что ты… не плачь, а?

Меропа и не собиралась плакать, этого только не хватало. Не протяни Фрэнк к ней руку, не пригладь волосы – так же, как когда-то, давным-давно – она бы тут же ушла. А не уткнулась ему носом в грудь, захлебываясь рыданиями. Как будто плотину прорвало, и хлынуло все, что она так старательно скрывала — от семьи, фабричных и работников министерства — за вежливыми словами и сдержанными, почти равнодушными интонациями. Он хочет знать, что тогда случилось между ней и Морфином? Ну что ж… Она расскажет, конечно… наверное. Не сейчас, позже. А вдруг все-таки не поймет, отвернется презрительно? Нет-нет, только не это! Вот пройдет время…

На мгновенье напряглась, когда Фрэнк тоже обнял ее, но тут же велела себе успокоиться. Если уж ему нельзя верить – кому можно тогда?
— Я чаю заварю, что ли? — предложил он.
— Нет-нет, побудь со мной, еще немного, пожалуйста!
— Ну ладно, ладно, здесь я… Ну-ка, вытри нос, — он достал из кармана платок, повертел задумчиво, но Меропа уже взяла его – все ж лучше, чем рукавом. — Эх, ушастая… Ну что ж у тебя вечно всё криво-косо, а?

Потом она еще долго стояла, обняв его и всхлипывая. Фрэнк терпеливо ждал, пока она успокоится. А в голове проносились обрывки только что вспомнившегося, того, что она так и не решилась ему рассказать.

Остановившаяся перед домом машина… Поправляющий одежду Морфин…
Шаги на тропинке…
Томми на дне змеиной ямы и его крик: «Мам, ну ты где?» Нет, кажется, тогда ничего подобного не было! А вот открывшаяся дверь была…

— Меропа?
Она обернулась: Том стоял на пороге. И правда – как тогда. Но тогда все было ужасно, а теперь… хорошо. Меропа взяла за руку отодвинувшегося было Фрэнка, и ему ничего не оставалось, как снова встать с ней рядом.
— Лиззи сказала, что видела тебя здесь, — кажется, голос Тома звучал несколько растерянно. — Извини, не хотел мешать. Увидимся за ужином.
И вышел.

***

Том дошел почти до самого дома, но остановился – привести мысли в порядок. Поднявшийся к вечеру ветер охлаждал разгоряченное лицо.
Поймал себя на том, что машинально похлопывает по карманам, и усмехнулся. Курить он бросил еще в тюрьме. Может, зря бросил?
— Ладно, так всё и должно было случиться, — пробормотал.

«Никто не будет ждать столько времени, — сказал ему Стэнли Баскет, когда Том, после своего долгого путешествия добравшись до Лондона, остановился у него перед тем, как отправиться в родные края. — Я очень удивлюсь, если окажется, что она до сих пор от тебя не ушла".
За те годы, когда он искал — а главное, находил — приключения, бывший школьный приятель успел стать преуспевающим адвокатом. И, хоть стоило поверить этому знатоку человеческих пороков, а все равно хотелось думать, что Меропа – другая, не такая как все. Ну что ж, значит, ошибся.

Собственно, мог бы сразу все понять – еще в день своего возвращения. Когда, едва выйдя из пойманного на вокзале в Вильямс Оранж такси, столкнулся с Фрэнком. Этот придурок как раз заводил машину, чтобы — наплевав на приказ Меропы ждать ее дома — ехать к лачуге Гонтов. С голыми руками собирался с ее братцем-колдуном воевать! Ну, не идиот? А когда они вернулись, сразу к ней бросился, и лицо при этом было… Конечно, поначалу Меропа и от него шарахалась… но ведь она со всеми так: до сих пор, бывает, вздрагивает, стоит прикоснуться. А с ним, значит, поладили.

— Совет да любовь, — усмехнулся Том. Надо будет потренироваться произносить эту фразу – чтобы, если понадобится, она прозвучала искренне, а не как сейчас.

— Папа? — он и не заметил, когда Томми оказался рядом. — Эй, да что с тобой?
— А что со мной? — улыбнулся было Том, но тут же рукой махнул: кого он пытается обмануть?
— Ты что, потерял что-то?
— Можно и так сказать. Пожалуй, и потерял. Иногда корабли приходят в гавань слишком поздно…
— Какие еще корабли?
— Большие. Красивые. Транс-ат-лан-тические. Но даже они иногда опаздывают… И царем в Итаке становится садовник.
— Я тебя не понимаю.
— И не надо. Ерунда все это, «глупые фантазии», как бабушка говорит. — Он снова усмехнулся – уже куда веселее. — Ну что – давай наперегонки? Кто первый добежит до двери в гостиную, тот завтра…
— …Решает, на какую высоту поднимать планку! — не дал ему закончить Томми.

Том было задумался: вот же упрямый мальчишка, всего второй день, как они начали учиться прыгать через препятствие, а он уже мечтает перемахивать через настоящие барьеры! Но потом согласился:
— Идет!

В конце концов, почему бы ему не позволить сыну самому выбрать высоту, которую он хотел бы взять? Не так уж это и трудно. Намного легче, чем узнать, что та, ради которой он столько преодолел, к которой наконец-то вернулся… что его Меропа теперь любит другого. Даже если согласен, что для нее так будет лучше.

***

— Вы правда хотите варить зелья здесь? — отец Берд обвел рукой свою комнату.
Меропа уже и сама пожалела, что обратилась к нему с этой просьбой. Все-таки сказывалось незнание магловских верований и связанных с ними обычаев. Конечно, она не в самой церкви собиралась заниматься «колдовством», но вдруг в доме священника всему этому тоже не место? Но ее саму он ни разу не выгнал, а ведь магия всегда при ней, независимо от того, применяет она ее или нет?

Это утром, после почти бессонной ночи, казалось, что попросить отца Берда ее приютить – хорошая мысль. К нему мало кто заглядывает, в отличие от дома Риддлов, где в любую комнату может сунуть любопытный нос прислуга, или домика Фрэнка, который хоть и жил один, но мало ли кто решит заглянуть на огонек. И защиту не поставить – не любит это зелье посторонней магии.

— Если вам неприятно…
— Ну что вы, миссис Риддл. Это даже… забавно. Наверное, вас это удивит, но я никогда раньше не видел, как это делается. Так уж сложилось, что среди моей родни и знакомых не было ни одного зельевара. Мама даже за перечным в аптеку бегала, да и Батильда всегда предпочитала котлу перо и чернильницу. Так что располагайтесь, постараюсь вам не мешать и не отвлекать дурацкими вопросами.

***

Он и правда старался не мешать, хотя порой не мог сдержать любопытства. Но это даже к лучшему: ни одно из зелий, на приготовление которого уходит больше часа-двух, не требует постоянного внимания. А в перерывах им можно было поговорить. В конце концов, отец Берд был единственным из ее знакомых, кто так же хорошо, как она, знал и магловский, и магический мир.

***

Возвращалась она всегда пешком: через лес, вокруг озера; потом тропинка выходила на главную деревенскую улицу, и, за полдюжины домов до «Висельника», сворачивала к дому Риддлов. И хорошо, что сворачивала: проходить мимо рассевшихся на крыльце работников Меропе не хотелось. Вот и сейчас бы проскользнула, сделав вид, что никого не заметила, если бы ее не окликнули.

— Дорогая, не составишь нам компанию?

Такой знакомый голос. Не ускорять же шаг, притворившись, что не узнала собственного мужа? Пришлось подойти. Он как раз закончил что-то рассказывать – видимо, забавное и наверняка о своих вымышленных подвигах. Пара затесавшихся в веселую компанию женщин заахали, мужчины одобрительно зашумели.
— Счастливица вы, миссис Риддл, — заявила вдруг одна из женщин. Кажется, Меропа раньше видела ее на фабрике? — Не муж у вас, а золото чистое!
Меропа смутилась, не представляя, как следует на такое отвечать. Не объяснять же, что Том ей, по сути, никто? Вернее, муж, но только на бумаге, а на самом деле они просто…
— Благодарю вас, — только и сумела сказать.
И тут же почувствовала, как от этой короткой, но такой неуместной здесь фразы (еще и сказанной не на привычном для всех ломаном языке, а нормально) вдруг точно холодом пахнуло. Все притихли; непринужденный гомон, в который иногда и крепкое словцо вплеталось, сменился недоуменными шепотками. Вроде и Тома обидеть не хотят, и жена его здесь, как они говорят, то ли не к месту, то ли не ко времени.
— Прошу прощения, мне пора, — и повернулась, чтобы поскорей оставить за спиной этих…

Никогда они друг друга не поймут! Ну и ладно, ей сейчас совсем другое требуется: пусть не понимают, не любят, даже ненавидят – лишь бы работали.

— Подожди, я с тобой!
— Я знаю дорогу, — буркнула увязавшемуся за ней Тому.
— А вдруг я собьюсь, ведь столько времени в родных местах не был? — беспечно парировал он. — Не сердись на них, — добавил, когда они отошли достаточно далеко, чтобы те, возле паба, их не слышали.
— С чего мне сердиться?
— Тогда не расстраивайся.
— Меня совершенно не волнует, что думают обо мне все эти люди, — отчеканила Меропа и прибавила шагу. Том не отставал, и вскоре ей надоела эта глупая игра в догонялки. Ладно, пусть идет рядом, если так хочет.

А что о ней думают и говорят деревенские, она и так знает. Но ничего: остался один день работы над зельем. И тогда всё будет правильно.

***

Последний, самый важный день работы. С небольшими интервалами добавить кору самшита, мелиссу и крысиную селезенку; выждать сто двадцать семь минут; если станет темно-синим – медленно влить восемь капель воды Леты. А потом только ждать, пока не остынет и не станет прозрачным. Если станет, конечно… но в своих способностях зельевара Меропа давно не сомневалась.

***

Отец Берд встретил ее не с обычным радушием. И зайти не успела, как огорошил вопросом:
— Зелье, которое вы варите… Зачем оно вам?
— Я постоянно изготавливаю их на продажу, — попробовала она уклониться от ответа. — Я же рассказывала, что…
— Да-да, вы мне много чего рассказали. Не упомянули только, зачем вам «Зелье подчинения».
— Но как вы?.. — она и правда ни словом не обмолвилась о том, что именно варит. А на книге с рецептом – антимагловские чары. Или они, как и маглоотталкивающий барьер – только против тех, кто равнодушно перелистывает страницы, а если кто-то действительно хочет узнать, что там написано – всё увидит?
— Вы забыли, Меропа, что я не магл. Я сквиб, на меня не действуют чары, придуманные для того, чтобы люди продолжали считать волшебников сказкой. Так для чего вам зелье, лишающее человека собственной воли?

Что ж, ему так интересно? Ну, ладно! О забастовке отец Берд наверняка уже слышал, и о том, что к ней привело – тоже. Меропа рассказала, что ей обязательно нужно, чтобы все выполняли ее приказы. Что без этого им не выжить, что вся надежда теперь – на первую крупную партию новых товаров, которую никто не желает делать.

— Поймите, у меня нет другого выхода!
Но он только головой покачал:
— Выход есть всегда. Хороший или плохой – но всегда. А то, что вы задумали, точно не лучший. Так нельзя, и вам это прекрасно известно.
— А со мной «так» можно, да? — вспыхнула она.
— Ни с кем нельзя. Морфин оказался в Азкабане за то, что сделал. Вы тоже хотите туда попасть – только за применение к маглам этого зелья?
— Но ведь никто не узнает!
— Узнают, — ответил он и пояснил: — От меня. Как только вы используете зелье – я напишу доклад в Министерство магии. Думаю, у них найдется способ выявить его следы на вашей фабрике и принять меры.
Меропа недоверчиво взглянула на отца Берда:
— Вы?! Вы накляузничаете на меня Министерству?
— Я надеюсь, что этого делать не придется. Что вы не опуститесь до того, чтобы отбросить чужие желания и чужую волю, как ненужный хлам, что найдете способ договориться с профсоюзом и рабочими.

«Да он с ума сошел!»
Меропа потянулась за палочкой, вытащила ее… Отец Берд, как нарочно, повернулся к ней спиной. Будто провоцируя, черт возьми!

— Впрочем, у вас есть способы мне помешать, не так ли? — голос его звучал тихо и немного печально. — Вы ведьма, я… почти магл. Если захотите воспользоваться магией – мне нечего будет вам противопоставить. Вряд ли вы решитесь применить что-то серьезное, но… если я правильно помню, даже «Обливиэйт» может стать разрушительным оружием в сильных, но неопытных руках. Никого не удивит, если со мной случится то же, что с вашей свекровью. Почему бы старому одинокому священнику внезапно не свихнуться?
— Перестаньте! — не выдержала Меропа. — Тогда, с Мэри, это был просто несчастный случай.
— Я знаю, — мягко сказал отец Берд. — Вернее, я верю, что тогда вы просто ошиблись. Но теперь у вас есть повод применить полное опустошение памяти сознательно. Даже если я забуду сегодняшний разговор – его обстоятельства останутся прежними: рабочие вас не слушают, вы устали, расстроены и ищете способ разрешить все быстро. Если вы это сделаете – я начну расследование и сообщу о его результатах в Министерство. Так что… — он повернулся к ней, встретился взглядом. — Если решитесь не договариваться, а устранять, ломать тех, кто с вами не согласен – придется начать с меня.
— Я никогда этого не сделаю! И вы это знаете, — в отчаянии прошептала Меропа. Спрятала палочку и без сил опустилась на первый попавшийся стул. Вот и всё. Она снова не сумела, не справилась! Великий Слизерин со стыда бы сгорел от такой…
— Ну что вы – не знаю, конечно. Люди порой не представляют, на что сами способны, где уж решать за других. Но я на это надеялся, — улыбнулся отец Берд. — И рад, что не ошибся.
— Но что, что мне остается?! Они не хотят меня слушать! Ни меня, ни Томаса, ни Росси. Это… «Это же Большой Хэнглтон!» Они гордятся, что живут так, как их предки сотни лет назад, и ничего не хотят, и никогда не изменятся.
— А вот с этим я мог бы поспорить, — отец Берд помолчал, видимо, ожидая ее возражений. Но Меропа только поморщилась, и он продолжил: — Я приехал сюда незадолго до конца войны, за несколько лет до вашей свадьбы. И, знаете, мало кого в округе так не любили, как Риддлов. И склочного, прижимистого хозяина, про которого говорили, что он даже из камня душу вынет. И его холодную, высокомерную жену. И сына, тогда еще подростка, но уже успевшего многим надоесть своей грубостью и заносчивостью.
Меропа покачала головой:
— Те, кого вы описываете, не имеют ничего общего с моей семьей.
— Вы жили бок о бок с ними, постоянно менялись сами, вот и не заметили, что они тоже изменились – благодаря вам. Вам и вашему сыну. Теперь, почти пятнадцать лет спустя, это уже другие люди, и отношение к ним другое.
Она хотела возразить: никто их по-прежнему знать не хочет. Разве что, глядя на Тома, слюни роняют, так оно и понятно: мало того, что красавец, так еще и держится с ними на равных. Но отец Берд жестом остановил ее и продолжил:
— Они сочувствуют госпоже Риддл и желают ей скорейшего выздоровления. Уважают Томаса, хоть и ворчат иногда. Вы… Тут сказать нечего, вы сумели многих против себя настроить. Но все равно находятся те, кто считает, что вы им добра желаете, только по молодости еще не разбираетесь, что и как. Мир вокруг вас меняется. Незаметно, понемногу — но неуклонно. И я верю, что рано или поздно вам удастся изменить его в нужную сторону.

Меропа только рукой махнула. «Рано или поздно»! Допустим, и Риддлы, и эти деревенские болваны и правда изменились за это время. Но как он не понимает, что у нее нет в запасе еще пятнадцати лет?! Недели три глупого бездействия – и их семье уже никто и ничто не поможет.

***

После ужина Том с Мэри переместились за пианино – в последнее время они часто играли вместе: то по очереди, то в четыре руки. Меропа хотела поскорее уйти к себе: не было настроения ни видеть кого-либо, ни вести пустые разговоры.
Поднялась в кабинет, но к заваленному бумагами столу даже не подошла. Век бы этого не видеть, все равно что ни сделаешь – смысла никакого. Вот если бы можно было час-другой провести у котла! Но не возвращаться же в дом отца Берда? Это к Морфину она могла заглянуть в любую минуту, а чужого человека незачем беспокоить лишний раз.

От нечего делать прислушивалась к доносившейся снизу едва слышной музыке. Играл наверняка Том – его и манера игры, и репертуар. Что-то легкое, довольно красивое и ненавязчивое. Мэри всегда нравились более серьезные вещи.

Но вот музыка смолкла… Шаги на лестнице – Томми с отцом. «Наверняка сейчас заглянут в кабинет, пожелать спокойной ночи», – решила она, и не ошиблась. Но если обычно они и уходили вместе, то сейчас Том остался. Прикрыл за сыном дверь, подошел к Меропе:
– Ты сегодня выглядела расстроенной. Это из-за того, что происходит на фабрике, да?
Она пожала плечами: если знает, зачем спрашивает?
– Может быть, я смогу чем-то помочь?
– Ты? – горько усмехнулась она. – Чем, интересно? Ты же ничего в этом не понимаешь, ни в чем не разбираешься!
Но Тома не смутила ни грубость ее ответа, ни явное нежелание продолжать разговор. Сел напротив, нагло вытащил у нее из рук один из отчетов – схватила первый попавшийся, только бы отгородиться, спрятаться за ним.
– В одном я точно разбираюсь, – сказал. И, в ответ на ее вопросительный взгляд, добавил: – В людях.

***

Пока они ждали Вильямса и остальных, Меропа не раз пожалела, что позволила Тому убедить себя принять его помощь, согласиться на эти «переговоры». Он, видите ли, в последние дни проводил с рабочими много времени, и они ему, кажется, начали доверять. Настолько, что не против снова встретиться с хозяевами.

– Они готовы отказаться от своего глупого упрямства? Думаешь, все сразу согласятся сделать все, что мне от них нужно? – не скрывая насмешки, спросила Меропа. И было отчего: разве мог Том за несколько недель добиться того, к чему она за все годы даже не приблизилась? Пусть даже у него смазливая физиономия, обаятельная улыбка и хорошо подвешен язык. Нет, наверняка это одна из его шуточек!
Но Том был серьезен, как никогда.
– Сколько раз ты говорила нашим работникам о том, чего хочешь от них?
Она задохнулась от возмущения. Сколько раз? Да она со счета сбилась, а к чему все привело? К забастовке!
– А сколько раз спрашивала, чего хотят они?
– Но…
– Меропа, я не думаю, что они сразу же согласятся с тобой. Но они готовы снова тебя выслушать. Обсудить то, что важно для всех. Но на уступки придется идти не только им, но и тебе.

***

Переговоры шли трудно: и Меропа к работникам относилась с подозрением, и они ей не очень-то доверяли. Том почти не вмешивался, не старался перетянуть одеяло на себя, не давал никому усомниться, за кем решающее слово. Одобрительно хмыкал или в сомнениях качал головой, а иногда вовремя сказанной шуткой разряжал обстановку, если очень уж накалялась.
Ей пришлось согласиться, что нет необходимости полностью сворачивать производство конской сбруи. Но вот сильно сократить его в пользу пользовавшихя большим спросом товаров — нужно. А с этим, пусть и после долгих споров, согласились работники. То, что в ближайшее время никого не будут увольнять, порадовало всех. Вильямс и его компания даже согласились на небольшое уменьшение зарплаты — ненадолго, пока встанут на ноги.

Том взял слово только однажды: когда Меропа отчаялась объяснить всем, почему заказ нужно выполнить именно к концу июля. Вильямс мотал головой и повторял, что это невозможно, что даже если они себе еще по две пары рук вырастят, или еще какое чудо произойдет.

Она провела по предплечью, нащупав спрятанную там палочку. А может, показать им это чудо? Интересно, полдюжины рук на каждого хватит? Или еще попросят?
Том будто угадал ее мысли:
– Только не надо никого превращать в сороконожку, или что-ты там собралась сделать? – прошептал на ухо.
Поднялся, вдруг оказавшись на полголовы выше Вильямса. Обвел взглядом притихших рабочих.
– Ребята, – проникновенно сказал. – Я вас очень прошу. Постарайтесь, а?

И – поверить невозможно – те, кто только что искал причины, чтобы ей отказать, начали обсуждать, как лучше все сделать!
– А ежели в полторы смены работать будем, а? – предложила Дот. – Неужто не справимся?
И снова Меропа удивилась, как горячо остальные ее поддержали.

***

– Я ж говорил – все получится.

Они с Томом сидели в кабинете. Меропа просматривала документы, он… кто его знает, чего он тут забыл? Надо же, раньше и близко всем этим не интересовался, а сейчас что изменилось?

– Я изменился, – тихо сказал Том, когда Меропа его об этом спросила. – Знаешь, мне в моем… путешествии часто снился этот кабинет. И ты, и родители, и Томми – причем почему-то не таким, каким он был, когда я уехал. Как будто я видел – оттуда – как он рос. Снилось, будто мы с ним гуляем по какой-то крепостной стене… там еще с одной стороны город, а с другой – поле и труба заводская. Или что мы вместе французский учим. А однажды…

Том замолчал, наверняка решая – говорить или нет. Меропа затаила дыхание: а ведь сейчас он не врал. Впервые, рассказывая, как провел эти годы, Том не сочинял ничего, не придумывал несуществующего.

– Однажды мне показалось, что я здесь сижу. Будто за секунду перенесся из… А, неважно, откуда. И представляешь, всё такое реальное: и машинка эта, стол, и бумаги. Я даже строчку до сих пор помню, в которую, засыпая, носом уткнулся. «Сатин беж., 100 м.» И пятно рядом, от чернил размазавшихся. Да-а, странно так все получилось… Тем более, что в тот момент мне было совсем не до подобных видений.

Меропа молчала, пораженная этим… совпадением? Она ведь тоже помнила и пятно от чернил, и эту строчку, и когда именно она ее видела. Казалось, всего на секунду прикрыла глаза…
~~~
И кабинет сменил леденящий холод горько-соленой воды. Даже сейчас передернуло, когда вспомнила, как от нее болело горло и разрывалась грудь.
Страх разбиться о камни… И красивый город, до которого не добраться…
~~~

– А как назывался город, до которого ты тогда старался доплыть?
– Сан-Франциско, – ответил Том – видимо, машинально, задумавшись. И тут же уставился на нее: потрясенно, почти со страхом.

Мерлин, что же он скрывает за своими историями, в которых ни капли правды? Может, самое время спросить?
– А за что тебя посадили в тюрьму?

@темы: "Наследница Слизерина", Меропа Гонт, Том Риддл, Том Риддл ст., высокий рейтинг, гет, джен, драма, макси, оригинальные персонажи, романс

Комментарии
2015-07-27 в 07:31 

blue fox
Синий Лис
:hlop: такая пронзительная глава!
хорошо что старые знакомые и друзья не переменились к меропе.
только после эпизода с френком скачок тома в лондон не очень как-то понятен - съездил и вернулся или что?

2015-07-27 в 07:38 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, спасибо!
только после эпизода с френком скачок тома в лондон не очень как-то понятен - съездил и вернулся или что?
Это "мысленный скачок", воспоминание :) Том же возвращался через Лондон - не знал, что дома у них там больше нет. Так что пришлось остановиться у школьного друга, а уж тот его просветил, что его жена вполне может быть уже не его. (При всех сложностях с разводом в тогдашней Англии, при отсутствии мужа больше 2-х лет жена вполне могла его получить)

2015-07-27 в 07:52 

blue fox
Синий Лис
vlad., aaa, но вообще непонятно что это воспоминание, может как-то подчеркнуть словом?

2015-07-27 в 07:53 

blue fox
Синий Лис
типа вспомнился такой-то, у которого он переночевал прежде чем ....

2015-07-27 в 07:56 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, подумаю, как это сделать некоряво :hmm:

2015-07-27 в 08:26 

Anna Gemini
Если ты не можешь управиться со мной в мои худшие дни, ты ни черта не достоин меня в мои лучшие (с)
хорошее слово — пронзительная. и правда, всё такое хрупкое, что страшно за них всех

2015-07-27 в 09:24 

vlad.
Собственно, это всё
Anna Gemini, спасибо! :inlove:

2015-07-31 в 13:03 

venbi
А вот и момент Истины... Если они сейчас не поговорят начистоту, то уже никогда к этому не вернутся. Хорошая глава, переломная.

2015-07-31 в 18:38 

vlad.
Собственно, это всё
venbi, один такой момент они уже упустили, не факт, что этим воспользуются.
Хорошая глава, переломная.
Спасибо! :inlove:

2015-07-31 в 18:43 

venbi
один такой момент они уже упустили, не факт, что этим воспользуются.
vlad., надеюсь, что все же не упустят в этот раз. Хочется счастья для героев...

2015-08-01 в 08:45 

vlad.
Собственно, это всё
venbi, Хочется счастья для героев...
А мне-то как хочется! и чтобы уже в следующей главе и форевер! )))
Но у этих чемпионов по поиску приключений всегда все непросто. :facepalm3:

   

Книжные полки

главная