13:11 

Наследница Слизерина, глава 26

vlad.
Собственно, это всё
Глава 26. Возвращение к магии

Борджин протянул Меропе стакан с водой. Или с зельем – вода ведь ржавчиной и гнилью не пахнет? Она взяла, поднесла к лицу, часть расплескав на стол – руки дрожали.

— Яви-илась. Не запылилась… Кажется, мне пора ставить вокруг дома защиту — от тебя, дорогуша. Но сперва пойду посмотрю – не появилась ли на двери надпись: «Бюро добрых услуг, обращайтесь все желающие!»
В ответ она протяжно всхлипнула, попробовала выпить зелье, но только клацнула зубами о стакан. Поспешно отставила его – еще разобьет.

— О, Мерлин, за что мне это?! Почему я не мог тогда мимо пройти? Каждый раз, когда ты появляешься на пороге или в ками… — Еще один протяжный всхлип. Борджин вытащил из кармана носовой платок, с сомнением посмотрел на него и наколдовал еще один, чистый. — Да прекрати ты реветь и расскажи, что случилось!

***

— Простите меня, пожалуйста, — попросила Меропа (После того, как, немного успокоившись, рассказала Борджину, что произошло между ней и Мэри). — Знаю, что не должна была сюда приходить, но поймите – я не представляю, куда еще! Я никого из магов не знаю. Ну, такого… как вы…

Меропа не знала, как объяснить Борджину, почему пришла именно к нему. Не к милой Агате Боунс, с которой они когда-то познакомились на уроках аппарации, и которая, может быть, и не осталась бы равнодушной к ее горю. Не к проницательной Вилме Тафт, сумевшей, защищая Морфина, сделать почти невозможное: уговорить судей снять с него обвинение в применении «непростительного». И даже не к отцу Берду, пусть давно оставившему волшебный мир, но не утратившему с ним связи. Нет, как только Мэри поднялась к себе и легла спать, первая мысль Меропы была о человеке, однажды выгородившем ее и после более серьезного проступка. Ведь если тогда помог, может, и сейчас не откажет? А если не к нему – то куда?

— Шла бы в Мунго, например. Как я понимаю, тебе нужен целитель? Или я больше похож на него, чем тамошние болваны в форменных мантиях?
— Нет, но… А если они сообщат в аврорат? Что мне тогда делать?
— Ну, может и сообщат… велика беда! Встретишься с этим их начальством, поговорите… Мало ли маглов не в то время не в том месте оказываются? Вон, в министерстве цельный отдел придумали, чтобы им мозги чистить. А ежели кто министерских дожидаться не станет – что за беда?
— Так ведь… у меня и правда беда, — прошептала Меропа. — Думаете, в Мунго помогут?
— …Хотя с твоим семейством лишний раз с аврорами болтать нечего, — продолжил Борджин, не обратив внимания на ее вопрос. — Поди докажи потом, что случайно ту маглу дурочкой сделала, а не нарочно пыталась со свету сжить, как твоего мужа — брательник твой. Да и папашка тоже к дементорам в гости захаживал, а?.. Не-ет! В тебе слезы когда-нибудь закончатся?
— Вы мне поможете?
— Так, вставай и иди отсюда…
— Прошу прощения, мистер Борджин. — Меропа поднялась, повернулась в двери. — Мне и правда не стоило вас беспоко…
— В магазине подожди, дура! Или я при тебе со своим человеком разговаривать буду?

***

С «человеком» Борджин разговаривал долго. Или уговаривал, как она его раньше? А может, изнывающей от волнения Меропе просто показалось, что прошло много времени? Она успела и два раза обойти весь магазин, и рассмотреть кое-какие экспонаты… Ой, нет – это же в музеях экспонаты, а здесь — просто «товары». Пусть необычные, а некоторые и вовсе уникальные. На витрине, в том отделении, где когда-то лежал ее медальон, теперь мягко сияло ожерелье из необычайно крупных опалов. Красивое. Интересно, кем была его хозяйка и почему продала?
Наконец ее позвали обратно.

В каморке у Борджина обнаружился незнакомый маг. Высокий и седой, но на старика не похож: лицо почти без морщин, только на лбу и в уголках глаз немного. Да и сами глаза – светло-карие, почти желтые — были яркими, совсем не стариковскими; про взгляд и говорить нечего – мурашки по коже.

— З-здравствуйте, — Меропа даже запнулась от волнения, давно с ней такого не случалось. Вопросительно взглянула на Борджина: «Что это за тип?»
— Ну, тебе ж целитель был нужен? Вот, я его, так-скать… — и умолк, видимо, ожидая, что гость сам представится. Но тот все молчал, и Борджин непривычно суетливо и даже подобострастно продолжил: — Самый натуральный, беспримесный, тоес-сь, целитель, из самого Мунго… когда-то был. Зато сейчас… — и захихикал было, но тут же затих, стоило гостю откашляться.
— А ты как был болтуном, Алки, так и остался. — Голос у него был глухой и куда более низкий, чем обычно бывает у худощавых людей. Гость повернулся к Меропе: — И что у нас там? Неудачный «обливиэйт»?

Она подтвердила: да, так и было. Тот задал еще несколько вопросов: о силе заклинания (Меропа на знала, что ответить), о расстоянии, с которого оно было произнесено (это она примерно представляла) и о том воспоминании, которое было нужно удалить… Пришлось ему все рассказать.

— Так значит, моя пациентка – магла? — уголок рта целителя дернулся – то ли презрительно, то ли сердито. Неужели откажет? Но он только велел написать адрес. Прочел внимательно, подошел к камину.
— А сколько?.. — Меропа все-таки решилась спросить.
— Пятьдесят за консультацию и еще от сотни до полутора – за лечение. Согласны?
— Вполне. — Это было дорого, невероятно дорого, но в ее положении не выбирают. — А как мне вас называть?
Понятно, что этот тип вряд ли скажет настоящее имя, но надо же к нему как-то обращаться?
Он на секунду задумался, потом усмехнулся:
— Ну, скажем… «мистер Риддл» вас устроит?
Меропа, не сдержавшись, охнула; Борджин расхохотался.
— Вашу клиентку зовут «миссис Риддл», мой дорогой!
Нахмурившийся было гость тоже усмехнулся. Пристально взглянул на нее:
— Что ж, возможно, это судьба. Ладно, не смотрите затравленно, вы мне тоже не нравитесь. Тогда называйте меня… Мерлин, да как хотите! Хоть «мистер Экс». — Шагнул к камину, но вдруг, будто бы передумав, пропустил ее вперед: — Сначала вы.

***

Появился он почти сразу, хотя Меропа все равно успела испугаться: а что, если это была просто уловка, чтобы выставить ее? Что, если он совершенно не желает помогать магле?

— Прошу вас, по коридору, третья дверь слева, — объяснила (в ответ на его резкое: «Теперь куда?»)

Мэри все еще спала. Гость… Целитель… (ладно, пусть будет, как он сказал – «мистер Экс») провел вдоль ее тела палочкой. Потом еще несколько раз, но уже только возле головы.
— Мда-а… впечатляет… — пробормотал. — Конечно, зачем на обливиэйторов три года учатся, а к практике их только на третий и допускают? Заклинание узнали – и лупим им без оглядки!
— Я не хотела… — тихо начала Меропа. Почему-то страх, овладевший ей, когда она только увидела этого «Экса», никак не проходил. Вроде бы он ничего ужасного не делал, а все равно было не по себе.
— Сейчас я ее разбужу, — предупредил Экс. Взмахнул палочкой, и Мэри открыла глаза, обвела взглядом комнату, одинаково равнодушно скользнув и по мебели, и по их лицам. Села в кровати.
— Как вы себя чувствуете, мэм?
— Благодарю вас, сэр… Сэр?
— Доктор Экс.
— Ах, да… Я забыла, простите. А это ваша ассистентка? — она указала на Меропу. Та почувствовала, что еще немного – и снова разрыдается. К счастью, Экс ответил за нее.

Он еще много чего спрашивал и отвечал, то за Меропу, то за Мэри… Махал перед ней палочкой и бормотал заклинания. При виде палочки Мэри сперва нахмурилась, будто припоминая что-то. Меропа с надеждой уставилась на нее: неужели вспомнит? Сейчас она была согласна на что угодно, лишь бы ей стало лучше. Но Мэри только спросила, для чего нужна эта штука, и, выслушав про «последняя модель стетоскопа», успокоилась.

Потом Экс попросил оставить их с Мэри наедине: «Не бойтесь, не съем я вашу родственницу». И следующие полчаса она сидела под дверью, накрывшись отвлекающими чарами – теми самыми, которые не успела подновить на Белти. Ни Том, ни змееныш не показывались. И к лучшему – только их тут не хватало!

Наконец Экс вышел. Меропа, чуть не запутавшись в платье, вскочила:
— У вас получилось? Она поправится?
Он вытер пот со лба, взглянул устало:
— Черта с два… Не представляю, как вам это удалось, — он окинул ее взглядом: недоумевающим, почти брезгливым. — Я перепробовал все… все, что мне известно. К сожалению, мы, маги, не так уж много знаем о душевных болезнях.
— И что мне теперь делать?
— Мерлин, да что хотите! Будь ваша свекровь ведьмой, я бы настоятельно рекомендовал положить ее в Мунго, есть там палата для постоянных пациентов. В таком состоянии у волшебников часто бывают неконтролируемые выбросы магии, они могут навредить себе или другим. Магла же вряд ли представляет опасность. Хотя, я слышал, у них тоже существуют заведения, где держат такого рода больных.
— Нет-нет, я не хочу!
— Дело ваше, — пожал плечами Экс.
— Сколько я вам должна?
— Пятьдесят, раз уж с лечением ничего не вышло. И десять вашему приятелю за посредничество. Он не предупредил?

Меропа покачала головой. Обхватила себя руками, будто спасаясь от холода. Да что ж ей так неуютно рядом с этим типом? Ведь, кажется, человек неплохой – и честно помочь пытался, и денег лишних не запросил?

— Деньги отдадите ему. И постарайтесь не затягивать – я не из тех, кто готов ждать долго. Прощайте, миссис Риддл.
Меропе показалось, что ее имя Экс произнес с насмешкой. Но уточнить не успела – он аппарировал.

***

На следующее утро о происшедшем узнали все. Не об их ссоре, конечно, а о том, что Мэри не помнит даже собственного имени.

Меропа то и дело вздрагивала от страха: а что, если все тут же поймут, чья это вина? Если вызванный горничной доктор Гейбл заявит, что магловская медицина никогда с подобным не сталкивалась, и болезнь Мэри – явно «сверхъестественного» происхождения? Но, видимо, в лексиконе выпускников медицинского факультета такого понятия не было. Доктор разразился длиннющей речью, полной незнакомых слов, из которых чаще всего повторялось «амнезия». Надо будет посмотреть потом, что они все значат.

Еще было страшно, что кто-нибудь из прислуги мог их вчера услышать. Ссорились они довольно громко, а по сторонам Меропа не оглядывалась. Пусть даже сразу они не обратили внимания (хотя, когда это слуги спокойно мимо господских дрязг проходили?), а сейчас могли вспомнить, сопоставить…
И Том – пусть она и сказала ему сидеть в комнате, но он точно знал, что бабушка увидела то, что не предназначалось для ее глаз. Что испугалась, начала кричать… Но сын никому ничего не сказал, и Меропа надеялась, что и дальше будет молчать, даже с Кэти не поделится. Интересно, кстати, про питона он ей рассказывал? Мерлин, о чем она только думает!

Но больше всего она боялась Томаса. Тот ведь знал, что Меропа — ведьма, видел, на что она способна. А что, если он с первого же взгляда?..

Но именно Томас и успокоил ее окончательно, напомнив, что маглы до последнего готовы цепляться за свои, привычные объяснения.
— Вот, значит, как оно вышло, — сказал, когда дверь за доктором Гейблом закрылась. — Сколько ни бегай от проклятия семейного, все равно догонит.
— О чем вы говорите?

Тот и рассказал. Что, в отличие от Риддлов, предки Мэри были благородного происхождения, но лет сто назад семью будто проклял кто. Дети или рождались слабыми и умирали во младенчестве, или поначалу казались здоровыми, но чем дальше, тем яснее становилось, что «дом высок, а на чердаке пусто». Кто к отрочеству полным дурачком становился, кто умудрялся продержаться подольше, лет примерно до тридцати. Некоторые, правда, говорили, что всему виной не проклятие, а традиция вступать в брак с кузенами и кузинами.

— В общем, когда двоюродный дед Мэри стал лунными ночами по деревне голым скакать, ее бабка помолвку со своим кузеном разорвала и сбежала с простолюдином… Ну, не с конюхом, само собой. С каким-то торговцем богатым. Родственники ее потом, конечно, знать перестали. Хотя Мэри принимают, не отказываются. — Томас помолчал, вздохнул тяжело. — Мать у нее здорова, а память и сейчас такая, что дай бог нам в ее годы. Брат еще в молодости где-то в Африке сгинул, но тоже вроде был в своем уме. Да и с Мэри… кто ж знал, что так будет?

Меропа, как могла, постаралась его успокоить. Напомнила, что – по словам доктора – память еще может восстановиться. Но, как ни грустно ей было видеть его горе, сквозь сожаление пробивалась и мерзкая, постыдная радость от того, что ее никто не подозревает. Разве что Том? Но Меропа надеялась, что он, даже если все поймет, не выдаст ее.

***

Поговорить с Томом о случившемся все-таки пришлось. Вернее, он сам начал разговор:
— А бабушка теперь сумасшедшая, да? — спросил.
— Не говори ерунды! У нее «амнезия», болезнь такая.
— А-а, это хорошо, — кивнул Том. Меропа только вздохнула: чего уж хорошего? — А то Рикки, лавочников сын, сказал, что она сумасшедшая и ее теперь в желтый дом отправят. Но это же неправда?
— Конечно, нет! Рикки глупости говорит, а ты повторяешь. Никто никого никуда не отправит.
— Обещаешь? — И снова прозвучало, как приказ, а ведь просила! Но в этот раз Меропа не стала делать замечание, да и Том, казалось, сам понял, что перегнул палку: — Ой, извини.
— Обещаю, — твердо сказала Меропа.

Уже на пороге Том обернулся, и сердце снова замерло. Наверняка сейчас спросит: «Это ведь ты сделала?»

— А почему тот дом желтый?
— Ой… не знаю, — ответила, не скрывая облегчения. — Покрасили, наверное, так.

***

Жить рядом с Мэри, пусть и позабывшей все, что можно, но сохранившей имевшиеся навыки и привычки, оказалось не так и сложно. Конечно, она путалась в именах и лицах, считала Томаса то своим отцом, то дядей, а Томми — видимо, в зависимости от одежды — принимала или за сына своего брата (будучи совершенно уверенной, что тот, не доживший и до двадцати пяти, вернулся с войны и обзавелся семьей), или за ребенка кого-то из прислуги. Меропе пришлось запомнить чуть ли не дюжину имен: для Мэри она теперь была одной из служанок (из тех, которые прислуживали ей в детстве), причем каждый раз новой. Сперва она поправляла Мэри и объясняла, кто она такая, но та терялась, плакала, говорила, что ее сын еще слишком юн, чтобы обзавестись семьей (а то и вовсе еще не родился). И постепенно Меропа просто стала отзываться на все произносимые свекровью имена.

О вечерних посиделках в гостиной никто уже и не вспоминал. Играть Мэри перестала, а Меропе стало не до этого, и пианино в гостиной умолкло окончательно.
Единственное, что из «прошлой жизни» еще интересовало Мэри – это розы. Она могла проводить в саду или оранжерее почти все время, и Меропа старалась, чтобы у нее была такая возможность. Когда могла – сама сопровождала ее туда, а если была занята – просила Томаса или Лиззи.

Так же, как после отъезда Тома, Меропу никто ни в чем не винил. Но себя-то не обманешь! Если бы она в свое время постаралась стать не только «настоящей миссис Риддл», но и настоящей ведьмой! Или еще не поздно?

***

«Это не должно повториться! Я больше не допущу ничего подобного, никогда, ни за что!» — думала она, входя во «Флориш и Блоттс», книжный магазин в Косом переулке. Надо было учиться магии – как училась когда-то магловским наукам. Но если с ними все было просто – где сама догадалась, где помогли, — то сейчас…

— Мерлин, как же во всем этом разобраться? — бормотала она, стоя в отделе «Чары и заклинания» и глядя на высокие полки, от пола до потолка заполненные книгами. Какие же чары ей нужны? Вернее, с чего начать? — «Стандартная книга заклинаний, часть первая»… Да, видимо, с этой – все-таки первая часть! — решила она. — Ой, а всего их семь! Такое пока выучишь! А может, взять «Теорию магии»?

У этой частей не было. Но зачем ей теория? Ей бы что-нибудь практическое… Например, как «Трансфигурация для начинающих» с соседней полки.

— «Развитие и упадок Тёмных искусств»… — продолжила она копаться на полках. Нет, это точно не надо! «Антология заклинаний XVIII века», «Эффектные заклинания для весельчаков»… Может, купить? Нет, ей в последнее время как-то не до веселья. Ой, «Домашний справочник целителя»! Он точно нужен! Или не нужен? Как бы еще найти кого-то, кто поможет не утонуть в этом море накопленных волшебниками знаний!

Взгляд упал на невзрачную, совсем тоненькую книжку, напечатанную даже не на пергаменте – на сероватой бумаге. «Скоромагия. Заочный курс колдовства для начинающих», — значилось на обложке.
Да, такое могло подойти. Меропа взяла из корзины верхнюю брошюру, пролистала – и двух дюжин заклинаний не наберется, больше половины – знакомые. Так ведь ей ведь много и не нужно: живет среди маглов, в быту колдовство почти не использует; а начать можно и с этого. Зато точно не запутается.
Теперь заглянуть в отдел со сказками – не появилось ли продолжения про хитрого Альберта – и можно идти к кассе.

***

В больших магазинах Меропа всегда чувствовала себя неуверенно. Продавцов много, и почти все незнакомые – то ли дело в лавке в Малом Хэнглтоне, или хоть здесь же, в Косом, в аптеке миссис Боббин, где она почти год покупала нужное зелье. А во «Флориш и Блоттс»… Который раз сюда приходит, а парня за прилавком ни разу не видела. Тот улыбнулся одними губами, взял брошюру. Кажется, он еще не научился справляться с эмоциями: рот округлился, брови поползли вверх. Сочувственно взглянул на Меропу: «Себе берете? Или родственнику какому?»
Ответить она не успела.

— Милочка, да выбросьте вы этот мусор! — услышала вдруг. Оглянулась: рядом стояла уже немолодая ведьма, невысокая и худощавая, но совершенно не производившая впечатления хрупкой. — И не стыдно продавать такое? — это уже продавцу. Меропе на секунду показалось, что тот готов спрятаться под прилавок.
— Э-э-э… Профессор Марчбэнкс… так это… завезли нам.
— Ко мне во двор однажды соседский гиппогриф забрел и кучу дерьма «завез». Так что мне, эту кучу продать теперь?
— Ну-у… Это… в аптеку можно, — не сдавался парнишка. Впрочем, на мадам Марчбэнкс это впечатления не произвело.
— Тьфу на вас! — сказала она в сердцах и опять повернулась к Меропе: — А тебе эта гадость зачем? Сквиб, что ли?
— Кажется, нет, — ответила, немного растерявшись перед ее напором. — Наверняка нет.
Сквиб точно не устроил бы то, что она.
— В Хогвартсе, конечно, не училась?
Меропа покачала головой.
— Ну-ка, выйдем поговорим! — в рукав вцепились костлявые пальцы с длинными, выкрашенными в сливовый цвет, ногтями.

Устроились они на скамейке перед входом в кафе. Меропа рассказала, что отец их с братом так в Хогвартс и не отправил – непонятно, почему. Может, даже получив письмо, не поверил, что его растяпистая дочь – не сквиб. А может, просто не хотел, чтобы они с братом, чистокровные, учились вместе с теми, кого он и на порог бы не пустил.

— Чистокро-овные! — передразнила мадам Марчбэнкс. — Гонору полно, а умений… И сами не знают, с какой стороны за палочку взяться, и детей непонятно чему учат. — Смерила Меропу взглядом: — Неужели и ты из такого семейства? Я, признаться, сперва за маглорожденную приняла. Там тоже бывают родители: сперва письмо профукают, потом – профессору от ворот поворот, сами, мол, справимся! А года через два-три не знают, что и делать. Хорошо хоть, министерство зашевелилось – курсы придумали для таких неучей.
— Меня зовут Меропа Ри… Вернее, Гонт. То есть, сейчас Риддл, по мужу, но вообще я из Гонтов.
— Надо же, Гонты… Давно про них не слыхала. Вернее, ничего хорошего не слыхала, а так придумывают разное, повторять не хочется.
— Вы про курсы говорили для таких, как я, — решила Меропа вернуться к тому, что ее больше всего заинтересовало. Слушать сплетни про свою семью ей не хотелось. — Это что-то вроде уроков по аппарации?
— Не совсем. «Экстернат» называется. Еще одно магловское изобретение, на этот раз не глупое, вроде их патефонов или как его там?.. А-а, «радива». Только там не учат, как в школе, а больше задания выдают, ну и проверяют, само собой. А если хочешь учиться – все равно надо кого-нибудь просить или нанимать. Нет, можно и самому, конечно, только это тяжелее – никто ни взглядом свежим не взглянет, ни подскажет, что к чему.
Меропа терпеть не могла просить: мешал то ли детский страх обратить на себя внимание, то ли фамильный гонтовский гонор… от которого ее семье, надо сказать, одни неприятности. Так что лучше глубоко вздохнуть, прогоняя страх, вспомнить все свои победы – от пари с Соуром до выступления в Оксфорде – и, пока снова не успела испугаться, выпалить:
— Профессор Марчбэнкс, вы бы не могли стать моим преподавателем?
Ту ее просьба мало того, что не рассердила — не удивила:
— Отчего ж не стать? Не ты первая такая. По пять сиклей за одно занятие – не много?
«Полтора фунта», — привычно перевела она на магловские деньги. Хоуп ей платил примерно столько же за свой путь в высшее общество. А Соур за уроки парселтанга – так и вообще пять. Конечно, обычные учителя куда меньше получали, но ведь профессор Марчбэнкс будет ее не чтению с математикой учить.
— Нет, что вы. Я согласна.

Из магазина Меропа ушла с тяжелой стопкой книг: той самой «первой частью» по чарам, «Теорией магии» (оказалось, что без нее не обойтись), а еще учебниками по гербологии, трансфигурации и зельям. Заодно пришлось купить «Историю магии». Меропа в жизни бы не заинтересовалась тем, что было давным-давно, но профессору Марчбэнкс, пусть и не сразу, но удалось ее убедить, что нет смысла просто «учиться заклинаниям». Раз уж взялась самостоятельно подтягиваться по школьной программе, нужно будет сдать хотя бы СОВы. На ТРИТОНах она не настаивала – до них даже не все студенты Хогвартса доходят. Но достичь «совершенно обыкновенного волшебного уровня» (минимум по восьми предметам – для пятикурсников и по пяти – для «экстернов»), по ее словам, мог любой болван.

— «Чары», «Трансфигурация» и «История магии» обязательны для всех, — начала перечислять профессор.
— А почему «История…», — не утерпела Меропа. — Ну, чары и превращения – это понятно…
— А потому, милая, что самое главное, чему нас учит «История магии» — что она ничему нас не учит, — ответила загадкой Гризельда. Ладно, кто Меропа такая, чтобы обсуждать политику Департамента магического образования? — А ты вообще чем заниматься собираешься? Для чего все эти занятия?

На этот вопрос у нее ответа не было. Для чего? Чтобы управляться с собственной магией. Чтобы больше никто не пострадал от того, что она бестолковая неумеха! Но эти фразы, звучавшие так убедительно, когда она произносила их мысленно, наверняка окажутся очень глупыми, если сказать вслух.

— У меня когда-то неплохо получались некоторые зелья. Вот я и подумала…
— А-а, зелья! — кажется, в голосе Гризельды промелькнуло разочарование. — Ну что ж, значит, с четвертым предметом понятно. И с пятым тоже – вместе с зельями всегда сдают гербологию. Тогда у тебя шесть получается – вместе с защитой от Темных искусств…
— А это еще зачем? — нахмурилась Меропа, которая и так не представляла, где найти на все время.
— Как зачем?! — Гризельда чуть не подпрыгнула от возмущения. — Вот представь: идешь ты на реку, заходишь в воду, а там – каппа? Что будешь делать?
— В нашем озере не водятся каппы.
— Сегодня не водятся, завтра – водятся, — не сдавалась та. — А если на оборотня наткнешься?

Меропа представила себе оборотня – такого, как был нарисован на обложке одной из книг по защите: огромного, взъерошенного, с длинных клыков капает темная (уж не от крови ли?) слюна. Он стоял посреди главной улицы Малого Хэнглтона, смотрел на нее и плотоядно облизывался.

— Аппарирую, — ответила. — Это я уже умею.

Гризельда чертыхалась, приводила все новые аргументы, но Меропа все не соглашалась. Да у нее и денег не было, чтобы платить за этот, совершенно лишний, по ее мнению, предмет. С остальными пятью бы справиться.

Первую встречу назначили уже на следующий вечер. «Верхний Флэгли, Цветочная, восемнадцать» — так звучал адрес.
Верхний Флэгли… Там когда-то жила ее мама. Может, Гризельда Марчбэнкс даже встречала ее? Как бы решиться и спросить!

***

Меропа растерла правую руку, но она, казалось, еще больше заболела. Зато теперь она знала, что будет самым трудным в ее магическом образовании. Нет, не заклинания, в которых Меропа хоть что-то понимала. И даже не трансфигурация – почти неизвестный ей до этого дня раздел магии. Не гербология, которую придется изучать самостоятельно, не считая пары часов еженедельной практики в министерских теплицах. И, само собой, не зелья. Нет, самым трудным и неприятным обещало стать обучение древнему и уже забытому маглами искусству писать пером. С ума сойти – обычным, даже не заколдованным (такие, наоборот, на экзамене запрещались) птичьим пером! А ведь Меропа до сих пор даже чернильную ручку не сумела освоить, предпочтя ей карандаш – с него хотя бы ничего не разбрызгивалось. Да и тот использовала только для писем Соуру, на парселтанге. Для иных писем, записок и прочего у нее был «Ремингтон», удивительное магловское изобретение для тех, кому попадать по клавишам было легче, чем выписывать сложную вязь букв. Ну что ж, никто и не говорил, что стать ведьмой будет легко.

Меропа развернула пергаментный свиток со своими каракуля… с планом ее обучения. Ладно, все не так уж и плохо – почти половину букв разобрать можно. И у нее еще около года на практику – следующие экзамены для экстернов только в августе – после того, как сдадут СОВы или ТРИТОНы студенты Хогвартса. Так, что тут у нас?

«Мини(клякса) агии, об(зачеркнуто) Отдел магического об(клякса) кстернат, по средм с 8 утра до 6 вечера».
Это понятно – в ближайшую среду надо будет выбрать время и зарегистрироваться в программе ускоренного внешкольного обучения. Там ее протестируют, выдадут задание с учетом имеющихся знаний и график практики в теплицах.
Дальше было совсем неразборчиво, но Меропа помнила – профессор Марчбэнкс рассказывала, как и чему будет учить. Упомянула и о том, что для уроков зелий ей стоит найти другого преподавателя.

— С Хогвартса еще не любила все эти котлы вонючие. Вот защита от Темных сил – другое дело. Точно не хочешь?
Меропа помотала головой.
— Ну и глупая ты. Ладно, о чем я? Ага, зельевар. М-да, тот еще вопросец. Лучше всего бы к аптекарю – но они незнакомого человека в жизни не возьмут, еще и необученного. А другие… Те, кто поумнее – давно в Отделе тайн в лабораториях своих закопались, носа наружу не высунут. А остальным я своему низзлу корма насыпать не доверю. Хотя был один мальчик, Альбус...
«Мальчик?» — хотела переспросить Меропа, но промолчала. Учитывая возраст профессора Марчбэнкс, «мальчик» вполне мог быть даже старше Соура.
— Одна беда – не берет он частных учеников. Сколько ни предлагала – ни в какую!
— А может, я сама с ним поговорю? — Соур когда-то тоже не брал, но для нее решил сделать исключение.
— Нет уж, бесполезно. И еще один мальчишка есть, — добавила, помолчав. — Тоже голова не совсем пустая. Этот, может, и не откажется. Только он, — она запнулась, — странный немного. «Коллекционер».
Как будто это что-то объясняло! Зато вспомнилось, что так же называла себя Хепзиба Смит. Меропа уже была не уверена, что хочет встретиться с кем-то, похожим на нее.
— Артефакты собирает? — спросила неприязненно.
— Да нет, людей.

Воображение тут же подбросило картинку – огромная комната, вроде гостиной Хепзибы, а на стенах – огромные коробки, где, как трава в гербариях, хранятся засушенные люди. Вокруг запястий, лодыжек и шеи – темный след удерживающего заклинания, лица поблескивают от консерванта…
Видимо, Гризельда все поняла по ее лицу, рассмеялась:
— Ну что ты, милая! Это же я так сказала. Зельевара нашего, чтобы он с тобой возиться решил, заинтересовать надо. Умением каким, или связями, или мордашкой симпатич… Ну, это точно не твое, — заключила, оглядев Меропу с головы до ног.
— А то, что я – потомок Слизерина, не может его заинтересовать?
— Ха! А я – внебрачная дочь Мерли… Хотя погоди-ка! Ты ж говорила, что из Гонтов? — Меропа кивнула. — Ну, тогда попробуем. Во-от, а еще спрашивала: «Зачем нужна история магии?» Сегодня же ему напишу.

О том, что этот «мальчишка» согласился учить ее зельеварению, профессор Марчбэнкс сообщила еще полчаса назад. Его имя она тоже продиктовала, вот и оно: Гор(клякса)агхорн.

«Гораций Слагхорн», — вспомнила Меропа. Судя по словам профессора – напыщенный и неприятный тип. «Коллекционер».
Впрочем, после Соура ей ли кого-то бояться?

***

Гораций Слагхорн оказался довольно молодым магом. Может, лет на пять старше Меропы, а может и того меньше. Невысокий (конечно, если сравнивать с Томом или Алки Борджином, сама она все равно была ниже него на пару дюймов). Плотный, но не толстый, нет — скорее крепкий; даже наметившееся брюшко его не портило. Вместо мантии – магловский костюм в мелкую клетку; светлые волосы, по магловской же моде зачесанные назад. Широкое румяное лицо, доброжелательная улыбка. Выглядел ее новый учитель располагающе. Совсем не похож на Хепзибу.

— Добро пожаловать на первый урок, миссис Риддл, — широко улыбнулся он. Не слишком ли широко? Может, притворяется, а на самом деле вовсе не рад ее видеть? — Мадам Марчбэнкс сказала, что вы потомок самого Салазара Слизерина?
— Да, это так. — Кажется, прозвучало довольно холодно, но он не смутился.
— А я учился на факультете Слизерина, — сказал так гордо, что Меропа невольно улыбнулась. Слагхорн ответил, и в этот раз его улыбка уже не показалась ей фальшивой. Лед между ними понемногу таял.

На столе появился тускло блестевший сероватый котел.
— Нравится? Оловянный, друг и помощник первокурсника. Да и не только его, множество зелий лучше всего готовятся именно в таком. А вы какие предпочитаете?

Слагхорн расспрашивал и о том, какой котел был когда-то у мамы, и о том, какой бы хотелось ей самой. Потом они поболтали о свойствах и качествах котлов разных материалов и размеров; где лучше покупать различные ингредиенты и как их обрабатывать в зависимости от времени сбора, изготовителя и видов сохранных заклинаний. О том, как влияют на качества приготовляемых зелий время года или фазы луны. О многом Меропа недавно прочитала в новом учебнике, так что вполне могла поддержать беседу. Да и послушать профессора Слагхорна было интересно. А когда он, умолкнув, призвал с полки свиток, Меропа вдруг с удивлением поняла, что ее, кажется, только что проэкзаменовали. Это и был тот самый «сортировочный тест», которым пугала профессор Марчбэнкс. Но ведь все оказалось так просто и совсем не страшно!

— Перед вами – список зелий, которые приготавливают на первом курсе, — развернул свиток Слагхорн.
— Такой маленький! — не удержалась она. В списке и правда было не больше двух дюжин названий.
— На первом курсе на освоение каждого зелья уходит, в среднем, неделя. Иногда больше, плюс экзамены, каникулы и прочее. Я рассчитываю работать с вами хотя бы вдвое быстрее. Вы же не первокурсница, которая впервые видит котел. Как мне рассказала мадам Марчбэнкс, вы вполне практикующий зельевар. Кстати, что-нибудь из этого списка уже варили?
— Его – точно сумею, — ткнула она в зелье от прыщей. — И еще этот вариант гербицида.
— А другие знаете?
— Да. Мы же в деревне жили, мама часто выполняла заказы местных жителей.
— Маглов? — удивленно вытаращился Слагхорн. Меропа снова насторожилась, и не зря: — Но ведь это противозаконно! Статут о секретности запрещает продавать маглам какие-то ни было зелья. Вам стоит сказать своей матушке…
— Она умерла больше десяти лет назад.
— О-о… — теперь лицо Слагхорна выражало смесь раскаяния и сочувствия. — Простите! Но сами вы никогда такого не делали, правда?
Меропа пожала плечами – пусть понимает, как хочет.
— А вот зелье забвения я еще ни разу не готовила. Можно?

Вместо ответа Слагхорн снова взмахнул палочкой, отпирая шкафы с ингредиентами.

***

Выбрать и разложить их в нужном порядке оказалось легко. Налила основу, добавила первый ингредиент. Кажется, пока все шло правильно.
Теперь «медленно нагревать в течение двадцати секунд». Меропа немного занервничала: как это – медленно? Совсем? Или не очень?
Зажгла огонь под котлом – совсем крохотный. Пусть будет «очень медленно». Как отсчитывать секунды, она уже знала – почти как длительность нот в музыке. «Раз-и, два-и…»

«Пятна-дцать, шестна-дцать…»
Основа в котле даже не думала нагреваться, а времени почти не осталось. Меропа увеличила огонь… кажется, слишком резко!
Основа почернела, вспенилась и полезла через верх, как убегающее молоко.
— Ой! — только и осталось сказать, глядя на расплавившуюся ложку и несколько прогоревших пятен на столе.

Мерлин, да что же она за дура! И в прошлый раз так было, когда хотела по рецепту из книги сварить зелье бездетности. Она сказала профессору Марчбэнкс, что зелья хорошо получались? Да ничего у нее не получается, ничего! И никогда не…

— Успокойтесь, миссис Риддл, — Меропа и не заметила, как Слагхорн отчистил от гари котел и привел стол в порядок. — Ну-ну, не стоит расстраиваться. Зелья – один из самых сложных предметов.
«Спасибо, мне теперь намного легче!» — сердито подумала она.
— Вы говорили, что раньше всегда смотрели, как варит зелья ваша мама, и помогали ей? — Меропа кивнула. — А она сидела слева или справа от вас?
Интересно, зачем это ему? Прикрыла глаза, вспоминая.
— Слева.
— Вот и прекрасно, — Слагхорн освободил место слева от нее, поставил там точно такой же котел. Выбрал те же ингредиенты. — А сейчас вы будете наблюдать за мной. Наблюдать и повторять то, что я делаю. Приступим?
— А-а-а… Да, — несколько растерянно ответила Меропа. Раньше ее никогда так не учили.

Она повторяла все действия Слагхорна, стараясь не сильно запаздывать. Получалось неплохо – по крайней мере, основа нагрелась, не взорвавшись. И цвет на каждом этапе был правильный, она сверялась с табличкой. Но все равно потрясенно умолкла, когда Слагхорн, перелив из котла в фиал немного зелья и взмахнув над образцом палочкой, объявил:
— Великолепно! Просто великолепно! Поздравляю с первым самостоятельно освоенным зельем, миссис Риддл!

***

Новое занятие поглощало почти все свободное время, а его с тех пор, как Мэри заболела, и так оставалось немного. Меропа теперь только вспоминала ту размеренную и, надо сказать, несколько скучноватую жизнь, которую она вела со времени отъезда Тома. Зато теперь скучать было некогда.

С Гризельдой Марчбэнкс они встречались каждый рабочий день, вернее, вечер, кроме субботнего. Три часа занятий – один на чары, остальное – на трансфигурацию. Практических занятий, само собой. Теорию приходилось изучать самостоятельно. Конечно, если Меропа чего-то не понимала, профессор Марчбэнкс подсказывала – спокойно и доброжелательно, и это было странно и очень приятно. Меропа уже настроилась, что с ней не станут церемониться, и уроки магии будут напоминать первые занятия с Соуром. Но, насколько Гризельда Марчбэнкс была грубовата и язвительна в обычной жизни, настолько она становилась терпеливой и снисходительной на уроках. Она не сердилась, если приходилось много раз подряд показывать, как должны лежать пальцы на рукоятке палочки, или то и дело уточнять высоту завершающей заклинание петли. В первые дни Меропа при каждой неудаче замирала, ожидая злобного окрика – в глубине души уверенная, что другого не заслуживает. А профессор Марчбэнкс только удивлялась:
– Да что ж ты дергаешься так, я ж тебя не бью!
«Вы – нет».
– Вот и не зажимайся, подумаешь – не вышло разок!
«Пятый разок».
– Давай-ка еще. Между предплечьем и кистью – прямой угол, забыла? Прямо-ой!
– Я так рукой не смогу пошевелить.
– А иначе ей и шевелить незачем! Ну, начали!
– Репаро. – И движение, от которого давно уставшая рука, кажется, вот-вот отвалится.
– Громче! Не бурчи себе под нос, до невербальных заклинаний нам с тобой – как до луны на дохлом гиппогрифе. И одной кистью работай, не маши руками, ты не ветряная мельница.
– Репаро! Ой, получилось!
– Не существует заклинания «Ойполучилос», – усмехнулась профессор Марчбэнкс, рассматривая восстановленную Меропой чашку. – Очень, очень неплохо. – И тут же снова грохнула ее об пол: – Еще разок закрепим – и перерыв.

Но и во время перерывов Меропе не удавалось отдохнуть. Расстроенная тем, что она категорически отказалась готовиться к СОВам по защите от темных сил, профессор Марчбэнкс все равно старалась хоть что-то ей показать, чему-то научить.

– А вот заблудишься где-нибудь в Ночном переулке и встретишь там развеселую компанию. Что будешь делать?
– Оглушающее заклинание? – предположила Меропа, только чтобы не молчать.
– А ты его знаешь? Ну-ну, – не поверила Гризельда, когда она кивнула. – Ну-ка, – вытащила палочку, поднялась: – Давай, бей!
– Что?!
– Что слышала. Представь, что я – урод какой-нить из Ночного, и сейчас лишу тебя кошелька, вон той цацки на шее, – она кивнула на видневшуюся в вырезе мантии цепочку с медальоном, – и это… чести девичьей! Бей, сказано, а не хихикай!
Ну, ладно. С Морфином тогда неплохо получилось.
– Ступефай!
Гризельда отклонила ее заклинание, даже не покачнувшись.
– Еще раз! Ну что, уже не смешно?
Еще раз, и еще, и еще. Меняя положение палочки, наклон туловища, взмах и громкость заклинания. А потом, когда Меропа уже с ног валилась от усталости, Гризельда довольно кивала и заявляла, что перерыв окончен, отдохнули – пора и честь знать, а теперь займемся трансфигурацией.

– Мы ж одноступенчатое превращение одной материи в другую закончили? Закончили. Эссе в министерство отнесла?
Она кивнула:
– Уже и проверили – «Выше ожидаемого».
– Хм-м… А я вот ожидала «Превосходно». Ты ж все знала?
– Не успела закончить.
Дурацкое перо наконец-то начало слушаться: по крайней мере, теперь в ее записях было куда больше букв, чем клякс, но писала она все еще медленно.
– Ну, ничего, ничего. Следующий раздел читала?
– Д-да, – ответила неуверенно.
Она его читала, правда. Кажется. По крайней мере, заснула она вчера в кресле с книгой в руках. И проснулась там же.
– Ну что ж. Тогда у тебя наверняка получится превратить этот нож… Скажем, в ложку.
«Превращение двух видов материи в одну из них с изменением формы», – всплыло в памяти. Значит, все-таки читала. Может, и сделать получится – пусть и не сразу.

***

С профессором Марчбэнкс Меропа встречалась только по вечерам, уложив спать Тома и убедившись, что у Мэри все в порядке: она в своей комнате, а кто-нибудь из служанок дежурит неподалеку, чтобы прибежать, если той что-нибудь понадобится. Зато по средам и субботам ее не было дома целый день. В субботу она встречалась со Слагхорном, а в среду с самого утра уходила в Министерство, где в Департаменте магического образования, в самом конце узкого коридора, была стеклянная дверь, так плотно заклеенная разноцветными объявлениями, что среди них почти потерялась табличка: «Отделение ускоренного магического обучения», а чуть ниже, в скобках, маленькими буквами: «Экстернат».

Волшебников, то ли никогда не учившихся в Хогвартсе, то ли не сумевших его закончить, а теперь решивших, что лучше поздно, чем никогда, оказалось не так и мало – человек тридцать. В основном взрослые; самый старший, тучный маг в потертой мантии, был примерно ровесником Томаса. Он смущенно признался, что решил «на старости лет» наверстать упущенное – его отец когда-то решил, что с семейным бизнесом – разведением породистых низзлов – он и без учебы справится. Был один маглорожденный парень и две девушки, которых не отпустили в Хогвартс родители.
Детей, вернее, подростков, было только двое. Один, державшийся особняком, представился по фамилии: «Рэдфорд» (имя так и не назвал). С остальными он почти не разговаривал, но на вопрос, почему он здесь, все же ответил. Сказал, что обучение в Хогвартсе неэффективно: много времени тратится впустую, на совершенно не нужные предметы или «межличностные взаимодействия». «В первый же день за завтраком меня отвлекли трижды, – пояснил он. – Один раз попросили передать чай, второй – сахар, а третий раз рядом со мной присела чужая сова». После этого ужасного происшествия одиннадцатилетний мистер Рэдфорд попросил родителей его из школы забрать, о чем ни разу не пожалел: за прошедшие три года он почти освоил программу, и теперь готовился к ТРИТОНам по десяти предметам. Рэдфорд приходил каждую среду за пять минут до начала занятий и дожидался открытия дверей, стоя исключительно у второй от лифта колонны.
Второй из подростков, Артемис, появлялся не чаще раза в месяц, всовывал преподавателям пачку исписанных свитков пергамента и смущенно выслушивал их замечания о том, что на контрольных работах не должно быть пятен от чая, грязных рук и «Мерлин, скажите мне, что это не драконий навоз!» Его родители были путешественниками, и в свое время поддержали сына, не пожелавшего отказываться от привычной бродячей жизни даже ради учебы.

В восемь утра открывались двери, и студенты расходились по маленьким, рассчитанным на полдюжины человек, классам. Сдавали домашние работы и писали проверочные, по результатам которых их должны были в начале августа допустить до экзамена. Успехами в чарах, трансфигурации и зельях Меропа была довольна, с гербологией тоже все шло неплохо. Единственный предмет, который ей никак не давался – история магии. Кто бы мог подумать, что все эти имена и даты будут исчезать из памяти почти сразу после прочтения новой главы? Из четырех эссе она только по одному получила «Выше ожидаемого», еще два написала на «Удовлетворительно» и одно – «Плохо». Еще одно «Плохо» – и ее не допустят до экзамена (а поскольку «история» – обязательный предмет, то и ко всем остальным тоже, придется отложить сдачу СОВ по меньшей мере на год). Черт бы побрал эти правила, а заодно всех великих чародеев, изобретателей или вечно бунтовавших гоблинов, чьи имена никак не желали запоминаться!

***

Четыре-пять часов на теоретические занятия по разным предметам и еще два – на практику в теплицах. А потом – снова аппарировать в Верхний Флэгли, к профессору Марчбэнкс. Чаще всего Меропа успевала по дороге заглянуть домой, проверить, как дела у Тома. Но он или болтался с Кэти и прочими детьми по округе, или возился на заднем дворе «Висельника». Завидев мать, неизменно радовался и бежал навстречу, но и ее уходам не огорчался:
– Ты иди, иди. И я пойду – у нас там турнир!
– Какой еще турнир?
– Рыцарский, – пояснил Том. – Во имя прекрасной дамы.

Через десять минут ей нужно было быть у Гризельды, но любопытство оказалось сильнее. Вместе с Томом заглянула на пустырь, где собрались едва ли не все деревенские мальчишки его возраста и старше. Том объяснил, что палки у них в руках – это мечи. Кэти тоже была, но, к удивлению Меропы, не в роли «дамы». Нет, она, так же, как и мальчишки, вооружилась длинной палкой, а на голову вместо шлема надела старую дырявую миску. А на перевернутом ящике (видимо, призванном изображать трон) сидела ее кукла – все еще в красивом платье, но уже без шляпы; соломенные волосы спутались, а один глаз перестал открываться. В общем, «королева» полностью соответствовала своему странному воинству.

В следующий раз вместо турнира «рыцари» искали клад. Миссис Лонстон, в чей огород привела пиратская карта, сначала долго гонялась за кладоискателями с хворостиной, а потом пообещала по фартингу тем, кто вернется и так же хорошо вскопает вторую половину огорода.

Потом, подзуживаемые неуемной фантазией Тома и энтузиазмом Кэти, отряд отправился в поход «на римлян». Игравшие их роль свиньи мистера Брюарда подняли визг – в Вильямс Оранж наверняка слышно было. А уж как потом орал сам владелец образцового свинарника! Риддлам пришлось раскошелиться на ремонт ограждения. Тома всего лишь отругали и отправили на два часа в пустую комнату – подумать над своим поведением; а вот большинство деревенских детишек после объяснения с родителями потом несколько дней обедали стоя и спали на животах, клятвенно обещая не слушать больше «этого паршивца из большого дома». Но спины и задницы в конце концов зажили, и веселая компания отправилась к озеру – выманивать оттуда Кракена. Откуда он появился там, где раньше жили только утки, лягушки и цапли – не знал никто, кроме Тома.

«Ходют за этим господинчиком, как привязанные, потом плачутся!» – говорили в деревне.

Меропа искренне надеялась, что «привязывал» их Том обещаниями новых развлечений, а не чем-то похуже. Спросила его об этом, и он заверил, что больше не использует магию, чтобы кого-то в чем-то убедить.
– Я лучше сначала научусь все правильно делать, – тихо сказал. И Меропа с ним согласилась.

***

Она боялась, что после того, как Мэри заболела, Том перестанет проводить с ней время. И она бы его поняла – самой порой тяжело было выносить пустой взгляд, слезы на ровном месте, и отзываться на множество чужих имен. Но Том, казалось, не замечал, что с бабушкой что-то не так. Водил Мэри по зимнему саду, рассказывая о каждой из роз – как когда-то она рассказывала ему. Читал ей вслух, иногда сопровождал в поездках в Большой Хэнглтон. И, казалось, на Мэри это действовало благотворно.

Как-то, вернувшись из Министерства – на улице как раз похолодало, и Том вместо прогулки грелся с бабушкой у камина, – Меропа услышала их разговор.
– А помнишь, Томми, как ты подарил мне на день рождения букет роз, срезав их в саду? Цветения одной из них я ждала три года… Так что даже не знала, отругать тебя как следует, или просто порадоваться, что ты меня так любишь.
– Папа наверняка тебя очень любил, – ответил Том.

Меропа замерла. Кажется, Мэри принимала Тома за его отца – своего сына. Но все равно – раньше она об этом не вспоминала! Может, и правда еще не все потеряно? И если объяснить ей, как на самом деле обстоят дела…

В коридоре что-то грохнуло – наверное, Лиззи снова то ли споткнулась, то ли просто руки дырявые… Мэри вздрогнула, помолчала… Снова повернулась к Тому:
– Мальчик… все время забываю, как тебя зовут…
– Том.
– Красивое имя… Когда у меня будет сын… Том, иди к себе. Мне нужно приготовиться к сегодняшнему вечеру. Мама сказала, что первый бал – одно из важнейших событий в жизни девушки.

Меропа вздохнула. Что ж… может быть, Мэри вспомнит когда-нибудь всё? Но уж точно не сегодня. Вот если бы ее сын действительно вернулся – кто знает, вдруг это бы помогло?

***

Но если в Риддл-Хаусе Том всегда был занят – учился, развлекал бабушку, болтал с Белти, то во время его прогулок… Как-то, в очередной раз задвинув подальше гордость, Меропа попросила Мэгги присматривать за ним.

– Если вам не трудно, конечно.
– Ой, госпожа Риддл, да какие там трудности! Понятно, что будет напоен-накормлен, и даже это… руки вымоет! Не волнуйтесь ни о чем, езжайте по делам. Вы ж в Большой Хэнглтон, да? На фабрику свою? Мне бумажку одну на почту не забросите? Когда ж тот чертов автобус пустят?
– Обещали к весне, – заверила ее Меропа. Конечно, ей совсем не трудно сделать круг в сторону Большого Хэнглтона. Почему бы не помочь тому, кто помогает тебе?

Иногда Меропе приходило в голову, что она все-таки нашла сыну няню, которая нравится ему и устраивает ее. А главное – бесплатную.

***

Бесплатную…

В последнее время это и правда стало едва ли не самым важным. Деньги в Гринготтсе таяли, как масло на горячем хлебе. Ремонт дороги, уроки магии – все требовало средств. А дела на фабрике изо дня в день становились хуже и хуже. Склад был забит, ежедневно туда поступали новые партии никому не нужного товара, и ни у кого из них: ни у Томаса, ни у Амбрустера, ни у самой Меропы не было представления, куда же его девать. Старые связи рвались, заказчики или разорялись, или просто отказывались от дальнейшего сотрудничества, а новых что-то не появлялось. Не удалось заключить контракт с открывшейся недавно киностудией – наверняка сыграло роль то, что в Большом Хэнглтоне до сих пор не было железнодорожной станции, а доставка через Вильямс Оранж выходила дороже и дольше, чем у обошедших их конкурентов. Без объяснений аннулировал крупный заказ Эйнтри. Конечно, неустойку они выплатили, но даже она оказалась каплей в море. Выручали только частники, владельцы небольших конюшен, вроде Брокстона, но их заказы не могли заткнуть ту финансовую дыру, в которую их семья медленно, но неуклонно проваливалась.

Всю осень поглощенная изучением магии Меропа старалась не обращать на это внимание, отмахивалась от Амбрустера: «Не знаю. Не представляю. Сделайте хоть что-нибудь, вы же в этом лучше меня разбираетесь». Если бы в сутках было хотя бы вполовину больше времени! Она часто спрашивала себя, как живут остальные, вынужденные крутиться между магическим и магловским мирами: все эти маглорожденные, полукровки, мужья и жены маглов? Или все они выбирают только один, навсегда забывая о втором, и только она пытается усидеть на двух стульях?

Если бы она могла выбрать! Но приходилось по возможности делить время и силы, иногда попеременно заглядывая в учебник по трансфигурации и отчеты Амбрустера, в которых расходы уже давно превышали доходы. Конечно, он утверждал, что все не так плохо – по сравнению с той же Америкой, где подобные мелкие предприятия разорялись тысячами. Им же это тяжелое время нужно просто пережить. Но уже к Рождеству стало ясно, что надо или закрывать фабрику, или…

— Нет, это невозможно! Вы же не всерьез, Томас, мы не можем этого сделать!

Продать лондонский дом! Как он только мог до этого додуматься! Нет-нет, что угодно - только не это!

— А как же Джейн? Она там сто лет живет!
— Двадцать четыре года, — вздохнул Томас. — Самое время сменить обстановку. Я уже поговорил с ней об этом – Джейн сказала, что с удовольствием переедет в Суссекс, к своей старшей дочери. Мы решили, что в этот раз она не станет возвращаться после рождественских каникул.

Вот как – значит, он уже все решил. И даже не посоветовался с ней, Меропой. Но так даже лучше – не может ведь она постоянно думать за всех. Сейчас для нее главное – магия, а магловские дела подождут. Она же с ума сойдет, стараясь успеть и там, и там.

И хоть было ужасно жаль: казалось, что обрывалась еще она ниточка, связывавшая ее с Томом, с моментами их недолгого счастья… Лучше побыстрее все оборвать, жить сегодняшним днем, забыть прошлое. И перестать, наконец, мысленно наигрывать ту чертову мелодию – одну из немногих, которые она могла сыграть хорошо. К черту любовь, тоску и ожидание шагов за дверью.
Том не вернется.
Ни завтра, ни через месяц, ни через год.
Вообще никогда.

@темы: "Наследница Слизерина", Меропа Гонт, Том Риддл, высокий рейтинг, гет, джен, макси

Комментарии
2015-03-25 в 13:14 

blue fox
Синий Лис
кажись кусок съелся в конце :-(((

2015-03-25 в 13:27 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, спасибо! Поправила.

   

Книжные полки

главная