07:23 

Наследница Слизерина, глава 28

vlad.
Собственно, это всё
Глава 28. Одинокая ведьма желает…

«Дорогой Говард! (Уверена, мы достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы отбросить формальности?) Я очень рада, что вы нашли новое поле для исследований – теперь в дебрях Амазонии – хоть и надеялась увидеть вас еще до наступления осени…»

Меропа отложила карандаш, задумалась: будут ли Соуру интересны ее успехи в зельях и магии? И решила писать обо всем. Даже если не поймет всей важности того, что она теперь стала настоящей ведьмой, наверняка порадуется, что ее интересуют не «одни тряпки и сплетни», как он когда-то предсказывал. И поверит, что можно жить полной жизнью не только сидя в палатке где-то посреди джунглей и стараясь понять, какой смысл местные дикари вкладывают в свои завывания.
Запечатала конверт, написала адрес и спустилась на первый этаж: оставит на столе в гостиной, завтра Фрэнк поедет в Большой Хэнглтон и отправит.
Музыку услышала еще на лестнице, и последние ступеньки прошла на цыпочках: чтобы не помешать.

Играла Мэри – правильно, красиво, но, как сказал бы Альбус Дамблдор, «слишком академично». Насколько Меропа помнила, раньше ее игра была намного более эмоциональной, а не равнодушно-безупречной, будто у школьницы, вынужденной раз за разом повторять давно осточертевший этюд. Но Меропа все равно обрадовалась – до этого дня Мэри вообще не подходила к инструменту. Может, теперь «просветления» в ее памяти станут чаще и длиннее? Все-таки – она сама так часто думала, а Гораций и Вионне с ней соглашались – в музыке тоже есть своя магия.

По словам навещавшего их каждый месяц доктора Гейбла, память Мэри можно было сравнить с испорченной рождественской гирляндой. Лампочки на ней больше не желали гореть все вместе, но и окончательно не гасли. То и дело вспыхивали, освещая события и эпизоды ее жизни – то поодиночке, то по несколько сразу. То ближе к вершине, то самые нижние. Вспыхивали… и через некоторое время тускнели, угасая. На вопрос, нельзя ли каким-то образом эту «гирлянду» починить, доктор только плечами пожимал. А потом, если бывал в настроении, разражался длинной речью об удивительных возможностях человеческого разума. Послушав его, Меропа пришла к выводу, что привести Мэри в чувство может или сильное потрясение (но неизвестно, как оно сработает – может получиться и наоборот: исчезнут даже те остатки нормального поведения, которые у нее до сих пор были), или время: целитель неторопливый, но куда более верный. Возможно, на него и стоило положиться. С каждым месяцем «лампочки» в памяти Мэри зажигались чаще и горели дольше, и даже не все из них полностью затухали. Она уже выучила имена всех живущих в Риддл-Хаусе, хоть иногда путала, кто кем ей приходится. Иногда она ненадолго покидала дом: гуляла по окрестностям или ездила по магазинам Большого Хэнглтона – конечно, в сопровождении Томаса или Лиззи. Из всех домашних Мэри охотнее всего проводила время с внуком – но только когда не считала его своим братом, с которым они только что поссорились, а мама наказала только ее (конечно же, совершенно несправедливо!).

***

– Вот вам то приглашение, мэм! – отвлекла ее от печальных размышлений Лиззи, всунув в руку конверт с гербом Хэмилтонов. – Вы просились напомнить, когда с поездки вернетесь. Ну так напоминаю.
А ведь и правда: просила. Две недели назад еще пришло, опять на детский праздник. Но тогда Меропа думала только о приближавшихся экзаменах. Зато теперь… Как же ей осточертели эти обязательные визиты в Хэмилтон-Холл! Снова тащиться туда, не зная, с кем и словом перекинуться, и волноваться, думая, как бы Том что-нибудь не натворил? Интересно, у волшебников праздники такие же скучные?

***

– Я туда не поеду! – заявил Том.

Меропа не удивилась. Она бы и сама с удовольствием зашвырнула приглашение в камин, но это будет неприлично. Есть вещи, которые нужно делать – неважно, хочешь ты или нет.

– Мама, ты не понимаешь! После того, что было в прошлом году…
– А что тогда было? Для всех – «произошло недоразумение, которое, к счастью, быстро разрешилось». Так ведь?
– Так… Не так! – упрямо мотнул головой Том. – Этот… милорд Ирвинг. Он ведь точно знает, что я украл его машинку!
– А ты знаешь, что он всем соврал. – Наверное, так говорить не стоило, но ничего другого ей в голову не пришло. Как же ей не хватало Мэри – с ее «внутренним стержнем», иногда жестким и неудобным, но не позволявшим в нужный момент поддаться слабости. Как не хватало Тома-старшего – не только любившего сына, но и лучше других понимавшего его.
– А ведь и правда! – улыбнулся Том. – Ладно, я поеду.

Вот и прекрасно, одной трудностью меньше. Хотя осталось их еще много…

***

Поиск работы Гораций советовал начать с тех мест, куда ее точно не возьмут: с Отдела тайн, Лаборатории экспериментального зельеварения при министерстве, Мунго. Или, возомнив себя совсем уж выдающимся зельеваром, попроситься в «Порох-ух», единственное в Магической Британии место, где делают летучий порох. И по степени секретности, и по требованиям к работникам эта компания давала сто очков форы самой закрытой лаборатории Отдела тайн.

«Конечно, сперва придется мириться с отказами, но зато узнаете, как вести себя правильно, разговаривая с будущими работодателями, – пояснил он. – Не волнуйтесь, рано или поздно устроитесь, вы же гениальный зельевар! А уж если совсем ничего не выйдет – обращайтесь, порекомендую вас кому надо».
Меропа поблагодарила Горация, но понадеялась обойтись без его помощи. В конце концов, она… пусть не гениальный, но довольно неплохой мастер, пусть даже всего-навсего «исполнитель».

Самое забавное, что в «Порох-ух» ее почти взяли. Конечно, расспрашивавшему Меропу сотруднику не понравилось, что опыта работы у нее не было, зато «Превосходно» по зельям (с подписью профессора Старки) привело его в восторг.

– Это даже ничего, что вы нигде не работали… это даже неплохо… – бормотал он, что-то отмечая в своих бумагах. – Все равно обучаем всех, а так хоть переучивать не придется. – Достал из ящика свиток пергамента, развернул и начал рассказывать, изредка заглядывая туда: – Открываемся мы в шесть утра, так что захочешь ли, нет ли, а ранней пташкой стать придется…
Он говорил и говорил об истории компании, традициях, условиях труда. И чем больше Меропа узнавала, тем меньше ей хотелось там работать. Двенадцатичасовой рабочий день, с ума сойти! Даже будущая зарплата не радовала. А ведь двести пятьдесят, а то иногда и триста галлеонов в месяц – огромные деньги, которые позволят не волноваться о том, что дела на фабрике – хуже некуда. А еще работникам полагался бесплатный летучий порох, возможность каждый год заказать два международных портключа и неограниченное количество обычных. И абонемент на все квиддичные матчи («Мы все болеем за «Чадли Кэннонс», традиции, сами понимаете»).

Само собой, должность в этой компании, пусть даже самая незначительная – это почет, уважение и тайная зависть всего магического общества.
И растущий без матери Том…
Каждый день уходить, когда он еще спит, и возвращаться, когда уже засыпает? А она-то надеялась, что с окончанием учебы сможет уделять ему больше времени!

– Думаю, миссис Риддл, мы договорились? Через пару дней пришлем вам сову, а с понедельника…
– Нет.
– Что?! Вы что, отказываетесь?
– Извините… но я не могу столько времени проводить не дома. У меня маленький ребенок.
– Да-да, я понимаю… – закивал ее собеседник, узнав, сколько Тому лет. – У самого внук такой. Проблемы с магией, да? В этом возрасте за ними только не догляди, тут же что-то разобьют или испортят. Волшебную силу чувствуют, а что с ней делать – не знают еще.
Меропу как раз беспокоило, что Том иногда слишком хорошо знал, что делать со своими магическими способностями. Но уточнять она не стала.

***

В Мунго, министерские лаборатории и Отдел тайн она даже обращаться не стала – наверняка там тоже надо проводить на работе целый день. А ей бы что-то попроще – например, помощником аптекаря. Чтобы работать у себя… не в Риддл-Хаусе, конечно, но в родительском доме. Тогда и за сыном могла бы присматривать, и за Мэри.
Но, как когда-то и говорила Гризельда, аптекари с подозрением относились к незнакомым зельеварам, только что получившим диплом (к тому же, не школьный, а мало кому известного «экстерната»). Кто-то сразу отказывал, кто-то предлагал взять с испытательным сроком: от месяца до полугода работать вообще бесплатно, зато рядом с мастером, который будет контролировать каждое ее движение. «А что ты думала, дорогая – так на зельевара и учатся!» – говорили ей.
Меропа не соглашалась: она уже научилась, а теперь хотела свои знания применять. Так что все ее встречи с аптекарями и зельеварами заканчивались или их: «Простите, миссис Риддл, но вы нам не подходите», или ее: «Сожалею, но эти условия меня не устраивают».
«Наверное, я все-таки попрошу Горация о помощи», – решила она после очередной неудачи.

***

Рукава прошлогодней рубашки не доходили до запястий Тома больше чем на дюйм. Зато на Меропе то платье, которое она купила прошлым летом специально для поездки в Хэмилтон-Холл, болталось. А ведь казалось, что больше похудеть уже невозможно.
Хорошо, что вовремя спохватились – надо будет съездить в Большой Хэнглтон и купить сыну другую рубашку. А заодно – костюм и ботинки. Платье для себя она решила оставить прежнее: стянет поясом, и ничего не будет заметно.

На следующий день они с Томом спустились в гостиную, попрощаться с Мэри и Томасом.
– Хорошо вам повеселиться, – Томас потрепал внука по макушке, но тут же, спохватившись, пригладил его волосы – чтобы выглядел, как и положено юному сквайру, собравшемуся с визитом, а не… как всегда.
Мэри на секунду выглянула из-за книги.
– Я тоже желаю вам хорошей… О-о, я помню это платье! – вдруг сказала. – Ты была в нем в прошлом году.
– А-а, – растерялась Меропа. Неужели Мэри все-таки вспомнила? Только платье? Или всё-всё? – Так не принято, да?
Но та уже отвлеклась: поцеловала Томми и снова уткнулась в книгу. Когда-то Диккенс был ее любимым писателем. Интересно, она поэтому взяла с полки именно его, или просто эта книга под руку подвернулась?

***

Все оказалось куда легче, чем опасалась Меропа.

Леди Марджори была в отъезде. Ее сын за год почти не вырос, так и оставшись мелкой бледной немочью. Впрочем, в отсутствии матери он, кажется, чувствовал себя свободнее. Почти по-человечески улыбнулся Тому: «Рад снова видеть вас, мистер Риддл», – и пожелал ему хорошо провести время.
– Спасибо, – при хорошем воображении медленный кивок Тома мог сойти за поклон. – А хочешь с нами играть? – вдруг спросил он.
– Благодарю за приглашение, мистер Риддл, но обязанности хозяина вечера не позволяют мне к вам присоединиться, – ответил лорд Ирвинг все тем же ровным тоном, но Меропа вдруг то ли поняла, то ли почувствовала – насколько ему хочется позабыть об этих чертовых обязанностях.

– Том, я надеюсь, что в этот раз… – начала она, но сын уже не слушал.
– Угу, мам, потом, – отмахнулся и побежал в другой конец лужайки, отделенный от «взрослой» части разукрашенной изгородью.

Меропа кивнула Майклу Шеппарду и сделала вид, что не замечает его жену. Впрочем, ее не заметить было трудно: прекрасная, как всегда, Сесилия заняла почетное место в кругу дам, равно восхищавшихся и ее фигурой, и самым модным – в магазинах Большого Хэнглтона таких еще не было – платьем, и ее младшей дочерью, очаровательной малышкой лет полутора, такой же светловолосой и синеглазой, как мать, в ворохе бело-розовых кружев похожей на ожившую куклу.

– Рад вас видеть, миссис Риддл! – услышала вдруг знакомый голос.
– Я тоже, мистер Стивенс, – привычно соврала Меропа. А потом долго слушала его излияния. Кажется, Стивенс решил, что автобус в Малом Хэнглтоне – его личное одолжение Риддлам, дающее пожизненное право – фамильярно вцепившись в запястье Меропы и называя ее «милая девочка» – жаловаться ей на жизнь, налоги, коллег-депутатов и непутевого сына, который, вместо того чтобы найти подобающее возрасту и положению занятие, рисует никому не нужные картинки. Впрочем, все на свете рано или поздно заканчивается, даже скучные праздники.

А Том без нее, похоже, не скучал.
– Надо же, я и не знал, что в усадьбе есть болото! – восхитился лорд Ирвинг, разглядывая Тома и близнецов Шеппард, с ног до головы заляпанных грязью. – И что же вы там искали?
– Фэйри, милорд.
– Нашли?
– Нет, милорд.
– Надеюсь, в следующем году вам удастся продолжить поиски, и они даже увенчаются успехом.
Меропе показалось, что «милорд», этот серьезный и слишком взрослый ребенок, едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Судя по хитрой улыбке Тома, ему тоже.
А Майкл Шеппард при виде детей смеха не сдержал. Не побоявшись испачкаться, обнял своих мальчишек, взъерошил волосы Тому:
– Фейри, говоришь? В болоте? Вот молодцы!
У Сесилии же при виде сыновей застыла на губах вежливая улыбка.
– В машину, быстро! – приказала она, взглянув на мужа так, что ему тоже расхотелось улыбаться.

– Так, признавайся! – сказала Меропа, стоило им дойти до своей. – Ворованные игрушки, змеи… фейри… Что ты прихватил с собой на этот раз?
– Ну что ты, мама! Я держу обещания, – улыбнулся Том.
– Вот и прекрасно. – Она взмахнула палочкой, приводя в порядок его одежду. По крайней мере, у них сиденья останутся чистыми, а противная Сесилия теперь до самого дома будет морщить нос. Как все-таки хорошо быть ведьмой!

***

В министерской библиотеке Меропа уже бывала – когда готовилась к экзаменам. Даже любимое место в читальном зале выбрала: в самом дальнем углу, возле большого аквариума, в котором лениво шевелились крильмары. «Яд входит в состав как минимум четырех зелий, все запрещенные», – всплывало в памяти, стоило поднять взгляд от очередного желтоватого листа. Меропа уже просмотрела подборки за пять месяцев – несколько огромных стопок газет. И почему «Пророк» так часто выходит?

Колдографии под маленькой заметкой: «Бракосочетание Марволо Гонта и Плеоны Буллстроуд», – не было, но Меропа и так поняла, что нашла то, что искала. «20 декабря 1904 года» – это примерно за год до рождения Морфина. Вряд ли отец за три месяца женился второй раз.

Потом, по совету библиотекаря, взяла с полки «Благороднейшие и древнейшие семьи магического мира». Так, Буллстроуды… Если верить этой книге, у мамы был старший брат и две младших сестры. А вот и мама с отцом; от двойной линии (законный брак двух волшебников) отходят две другие: она и Морфин. Морфин пока (конечно же, только пока!) одинок, зато от ее имени тянется ниточка к еще одному: «Том Марволо Риддл, 31 декабря, 1926». Имени его отца там не было, что неудивительно: Том же магл. Зато все волшебные семьи… И почему она не знала об этой книге раньше? Могла бы не тратить время ни на запрос в министерство – чтобы узнать дату своего рождения, ни на поиски в старых газетах хоть какого-то упоминания о маме. Наверное, помешала уверенность в том, что никто знать не знает о каких-то Гонтах, давным-давно затерявшихся в магловской глуши.

Одна из маминых сестер так и не вышла замуж, дети другой – кузены Меропы – были намного ее моложе: старший сын недавно окончил Хогвартс, младшая только поступила туда. Зато у ее дяди, маминого старшего брата, был внук – мальчик всего на год младше Тома. Если они подружатся… Ладно, не стоит забегать вперед. Главное – была еще жива бабушка Дорея. Именно ей Меропа и решила написать.

***

Листая старые подшивки в министерской библиотеке, Меропа не раз думала о том, что хотела бы узнать побольше об одном человеке: который называл себя «мистер Экс». Она спросила о нем у Борджина – тот отшутился: не стоит, сказал, доставать из шкафов десятилетней выдержки скелеты, да еще такие, которые «могут и цапнуть».

– И правда – забудь. Мерлин, нашла, о чем спрашивать! Тебя что, «Обливиэйтом» пригреть, чтобы не лезла, куда не следует?
Меропа уверила Алки, что его странный знакомый совсем ее не интересует, что просто так спросила – разговор поддержать. Но и нежелание затрагивать эту тему, и испуг, промелькнувший в глазах этого, не особо пугливого человека… Все вместе только подогрело ее интерес. И практические соображения примешивались: вдруг ей еще когда-нибудь понадобится целитель? Не может ведь она о каждом шаге ставить в известность Алки?

Она постаралась вспомнить, что уже знала об «Эксе». На вид ему лет сорок… значит, точно не меньше, зато легко могло быть и пятьдесят, и семьдесят. Когда-то был целителем, работал в Мунго. Потом случилось нечто, после чего он там работать перестал, а сейчас скрывается. Неприятное происшествие, по словам Алки, было лет десять (вряд ли меньше, но пусть будет от пяти до пятнадцати) назад. Значит, стоило просмотреть старые газеты, только уже не светскую хронику, а криминальную.

Это заняло больше времени, чем поиски упоминания о свадьбе родителей. Зато никаких сомнений не осталось: слишком уж громкое оказалось дело, а колдопортреты «бывшего целителя» сопровождали больше половины из почти дюжины статей. Смотрел с них уже знакомый ей «мистер Экс», а подписи гласили, что это уволенный из Мунго за преступные эксперименты Амос Кэрроу, целитель из отделения на втором этаже, сорок семь лет. От того, что еще сообщалось о нем, Меропу замутило.
«Какая мерзость, – она спрятала лицо в ладонях. Правы были те, кто утверждал, что многие знания совсем не улучшают настроение! Зато понятно теперь, почему ее так трясло в присутствии этого… существа. Запах! Она его почувствовала, пусть и не сумела определить – ни разу с такими не встречалась. – Зря я полезла все выяснять! И почему мне не жилось спокойно?»

Или не зря? Теперь точно знает, с кем имеет дело. И в будущем никогда и ни за что больше не обратится к нему, даже если умирать будет.

***

«Дореа Буллстроуд ждет Меропу Риддл в субботу, в шесть вечера», – было написано в приглашении, которое принес серый филин. Меропа увидела его уже в гостиной: птица сидела напротив Мэри, подкармливавшей ее печеньем.

– У этой совы завидный аппетит, – улыбнулась она Меропе. – И посмотри, к лапе что-то привязано! Наверное, деревенские мальчишки постарались. И что за глупые привычки – мучить тех, кто слабее?
– Или это почтовая сова. – В конце концов, Мэри все равно забудет об этом разговоре. А она уже так устала скрываться!
– Милая, почту носят голуби, это всем известно. Отвяжи поскорей эту штуку, мне она не позволяет этого сделать. Ну, что там? Нарисованные человечки? Я же говорила – это все мальчишки!

Антимагловское заклинание Меропа снимать не стала: ей и так все было видно, а любопытных в доме и без Мэри хватало.
С усмешкой оценила указанное в приглашении время: после чая, но с расчетом, что до ужина она уже уберется. Магловский этикет в таком случает предполагал повседневную одежду. В любом случае, стоило надеть мантию, а не платье. Сына Меропа решила с собой не брать: бабушка приглашала ее одну. Но так даже лучше: без Тома, с его умением находить приключения, втягивая туда окружающих (как было недавно с младшими Шеппардами), у нее больше шансов произвести на маминых родственников благоприятное впечатление.

***

Домовик Буллстроудов был куда моложе Пуппи, единственного эльфа, которого Меропе доводилось встречать.
– Пойдемте, мисс, госпожа вас ожидает, – сказал он и повел ее по длинному коридору с портретами на стенах, большей частью пустыми. Наверное, их обитатели или навещали родственников в других комнатах, или вовсе ушли на свои портреты в других домах.

Коридор, несколько раз свернув, закончился небольшой уютной комнатой, из-за обилия зеленого в обстановке похожей на дно пруда или озера. У дальней стены, в большом кожаном кресле, сидела ведьма лет шестидесяти, в которой Меропа – да-да, этот чертов нос, огромный и моментально краснеющий, стоит немного замерзнуть или разволноваться! – сразу угадала бабушку Дорею. Та наверняка тоже ее узнала, улыбнулась, указала на низкую, обитую бархатом скамейку у ее ног:
– Ты, значит, и есть Меропа? Присаживайся.

Кроме бабушки, в комнате была тетя Виолетта, младшая из маминых сестер.
– Просто невероятно, сколько теперь стали задавать в школе. – Видимо, тетя продолжила начатый до прихода Меропы разговор. – Все-таки это ужасно, когда профессор – мужчина, – хихикнула она. – Взять хоть мадам Макдугалл или профессора Яксли, которые учили меня. Они-то понимали, что нормальной ведьме нужно знать несколько видов хозяйственных чар – когда станет хозяйкой в доме, следить, чтобы домовики окончательно не обленились. А уж трансфигурация и прочая заумь… – тетя Виолетта, она же миссис Блэк, делано зевнула.
– Мне казалось, что твоим девочкам нравится учиться? – спросила бабушка.
– Они просто глупы, все равно как моя… – она с усмешкой взглянула на Меропу, запнулась, но тут же продолжила с прежней беспечностью: – Ладно, чего там: если бы моя сестрица проводила меньше времени над котлом, а больше интересовалась чарами красоты, может, она и нашла бы жениха поприличнее.
– Не забывай, дорогая, что Марволо Гонт – последний потомок Слизерина! Лучшей партии не удалось сделать даже тебе! – бабушка сдвинула брови, и Виолетта тут же развела руками, улыбнулась:
– Конечно-конечно! Но если б он еще…

Но договорить, чего именно, по мнению Виолетты Блэк, не хватало Гонтам, та не успела: в комнату вошли еще четверо. Пожилой маг – наверняка ее дядя Ламберт; две женщины, постарше и помоложе, и мальчик лет пяти. Все представились Меропе, по очереди поцеловали бабушке руку и расселись: дядя с женой и невесткой на диван, а его внук – у ног матери, на скамеечку вроде той, на которой сидела Меропа.

Дядя рассказывал, как дела в министерстве, где он и его сын занимали, по его словам, ответственные должности. Тетя Виолетта продолжила жаловаться на трудности обучения в Хогвартсе. Две сопровождавшие дядю дамы хранили молчание, так же, как и застывший на скамеечке ребенок. Меропа никогда не видела таких спокойных детей. Том бы наверняка не высидел столько: или весь извертелся бы, или задал бы всем кучу вопросов, или… нет, лучше порадоваться, что его здесь нет.

Сама Меропа в разговор не влезала, отвечала только если спрашивали. Дяде, похоже, больше нравилось говорить о себе, а вот тетя Виолетта…
– Поправь меня, если ошибаюсь, но мама, говоря о тебе, называла какую-то другую фамилию, не «Гонт». Ты что, замужем?
Меропа кивнула, уточнив, что теперь ее зовут «миссис Риддл». И что с мужем они давно расстались.
– Риддл? – Виолетта взглянула на мать. – Ты помнишь каких-нибудь Риддлов?
– Ни единого. Очевидно, этот род по древности – и отсутствию сведений о них – вполне сравним с самими Гонтами. Виола, не надо изо всех сил подмигивать, мы в кругу семьи. Только не говори, будто ты подумала, что та, в ком течет кровь Слизерина, могла связаться с грязнокровкой?
– Мой муж – не грязнокровка, – запротестовала Меропа. И, не успев понять, что делает еще хуже, пояснила: – Он – магл.

Повисшее в комнате молчание казалось тяжелым, плотным, как воздух перед грозой.
– Прости… кто он? – наконец переспросила бабушка.
– А что – это оригинально! – вдруг подала голос дядина невестка. – Говорят, где-то на континенте некоторые женятся – вы не поверите – на вейлах! А тут – всего лишь магл..
Но бабушка строго взглянула на нее, и она снова умолкла.

Меропа почувствовала острое желание оправдаться, объяснить им все. Они же – ее семья, значит, должны понять?
– Мне было восемнадцать… Отец и брат попали в… – она осеклась, не зная, стоит ли об этом рассказывать. – …В переделку. Я осталась одна, а он был богат, красив, и я…
– Да-да, девочка, это понятно… – перебила ее бабушка. – Негодяй! Воспользоваться беспомощным положением одинокой девушки! Если бы твоя мать была жива, ничего этого не случилось бы. Или она хотя бы сумела объяснить тебе, что ведьма не должна выходить за магла, даже если этот мерзавец обесчестил ее! А кстати, когда наша дорогая Плеона покинула нас?

Меропа растерялась еще больше:
– Вы что… не знаете?!
– Откуда? Последний раз я ее видела еще до того, как маглы за морем войну затеяли. Приезжала, детишек показывала – страшненькие такие, косенькие, все по углам прятались. Сейчас-то ты… а хотя, все равно не красотка. Хорошо хоть, с маглом этим вовремя порвала: не хватало только сквибов потом растить. Нет уж, если рожать детей, то…
– У меня есть сын, и он волшебник! – совершенно невежливо прервала ее Меропа. Растерянность и робость перед новыми родственниками, желание произвести на них хорошее впечатление вдруг сменилось злостью. Война, о которой бабушка упоминала, началась чуть ли не двадцать лет назад! И за все это время никому из них даже в голову не пришло поинтересоваться, что стало с дочерью или сестрой? Жива ли она, здорова ли, какими растут ее дети – их внуки или племянники?
– Волшебник? – бабушка будто не заметила перемены в ней. – Повезло тебе, милая. Все равно что настоящий галлеон вытянула из кучи лепреконова золота. Но все равно – надо бы тебе поскорей от магловского имени избавиться. А лучше поскорее выйти замуж – только за нормального волшебника. Ты, конечно, лицом… в мать удалась, а фигурой так и вовсе не знаю, в кого – смотреть не на что. Ну так девушке из рода Слизерина все равно жениха искать не придется, скорей уж выбирать – из множества достойных. Только не тяни: мне бы и на свадьбе успеть погулять, и правнуков увидеть – настоящих, не полукровок каких. А точно это магловское отродье – волшебник? Может, показалось? Вон, Виола все хвасталась, что у ее сыночка…
– Мама! – Виолетта Блэк вскочила – красная, как помидор, губы перекошены. – Я просила никогда не затрагивать эту тему! Мне пора, хорошего вечера всем, для кого он еще хороший! – и выскочила, будто за ней оборотень гнался.

– Я тоже пойду, – вслед за ней поднялась Меропа.
Вышла за резную ограду с надписью «Буллстроуд-манор». Одно из мест, куда она аппарировала в тот день, когда сдала экзамен, хоть и успела забыть, что приезжала сюда раньше – с мамой. А теперь хотелось пообещать себе, что ноги ее здесь больше не будет.

***

Вернувшись домой, Меропа застала там нежданную гостью – Кэти Джонс. Та сидела на подоконнике в комнате Тома – на белой поверхности тут и там виднелись отпечатки грязных ступней – и гладила свернувшегося у нее на коленях Белти. Завидев Меропу, спустила змееныша на пол; хотела было спрыгнуть вниз, в сад, но она окликнула девчонку:
– Подожди-ка! Невежливо уходить, не поздоровавшись с хозяевами.
– Драсть! – Кэти мотнула головой – вроде как поклонилась. И снова свесила ноги наружу.
– Мисс Джонс, вы могли бы, для разнообразия, выйти через дверь?
– Ой не-е, там ваша Лизка противная! Опять будет пыхтеть, что тока вымытые полы гваздаю. Я лучше так. До завтречка, – помахала она Тому и спрыгнула, затрещали ветки.
– Бывай! – крикнул он ей вслед.

Меропа поморщилась. Сама она, однажды научившись разговаривать правильно, не желала подстраиваться под местный выговор, даже понимая, что ее речь для многих звучит раздражающе-идеально. А Том… при разговоре с ней его речь была почти правильной (а с теми, кто ему не нравился, вообще безупречной). Общаясь с бабушкой и дедом, он произносил слова так же, как они. Но если в этом Меропа его хоть немного понимала, то стремление копировать выговор деревенских… Как-то сделала ему замечание, но сын только плечами пожал: «Так они меня лучше понимают».

Вот и сейчас, заметив, что Меропе не понравилось их с Кэти прощание, Том улыбнулся:
– Я хотел сказать: «До завтра, мисс Джонс, приятных вам сновидений». Но тогда Кэти решила бы, что я спятил. – И тут же сменил тему: – Ну что? Как? Они тебе понравились? Бабушка там, и дядя с тётями? Какие они?
«Противные».

Наверное, стоило взглянуть на все объективно, не позволяя обиде одержать верх. Но почему-то не получалось. Двадцать лет! Двадцать лет их не интересовало, жива ли она вообще! Зато теперь, видите ли, ей надо срочно выйти замуж! «За нормального волшебника»!

– Они мне совсем не понравились. И я им, наверное, тоже. Извини. Я так хотела, чтобы ты, наконец, познакомился с другими магами…
– А вот я не хотел. Не нужны они мне. И бабушка у меня уже есть, и другой мне не надо! – замотал головой Том.
– Но твой кузен – ему скоро пять, вы могли бы стать друзьями?
– У меня уже есть друг.
С этим трудно было поспорить. С Кэти, «другом» этим невоспитанным, они расставались только на время сна. Даже с Белти ее «познакомил». А от попытки Меропы объяснить ему, что этого делать не стоило, только отмахнулся: "Да ладно, Кэти не болтливая".

***

Комнату Морфина Меропа оставила нетронутой, зато из своей убрала почти всю мебель. Сначала хотела поставить туда стол из гостиной, но потом просто притащила завалявшийся у Риддлов в кладовке. Уменьшающее и лишающее веса заклинания очень пригодились.

Шкаф с посудой и прочим барахлом, только занимавший место в гостиной, стал хранилищем для ингредиентов. Пока там стояли только несколько баночек с травами, некоторые из них еще мама собирала, но Меропа собиралась пополнить запасы – исходя из того, что чаще всего собиралась варить. Если никто не хочет брать ее в помощники – почему бы не стать самой себе мастером? Мама делала именно так, и справлялась. Конечно, Меропа не собиралась, нарушая закон, продавать зелья маглам. Зато она точно знала, что та же мадам Боббин, в аптеку которой она когда-то часто заглядывала, не все варила сама. Многое она покупала у таких же зельеваров-одиночек. На некоторых из них она жаловалась: и необязательные, и неаккуратные, и давно бы перестала с ними работать, но где же других найдешь? Интересно, что она скажет, если «другие» сами найдутся?

Начать решила с перечного и укрепляющего зелий: готовятся быстро, ингредиенты дешевые, а если не удастся продать – самой пригодятся.

***

Меропа перелила зелье в большую, на три пинты, бутыль. Теперь придумать, кому бы ее продать. Только сейчас ей пришло в голову, что если все зельевары, к которым она пыталась устроиться, с недоверием относились к новичкам, сразу подозревая в них криворуких неумех, то аптекари наверняка не бросаются с распростертыми объятиями к неизвестным мастерам. Но ведь правильность приготовленного зелья легко проверить заклинанием?
Начать она решила с аптеки мадам Боббин. Та, по крайней мере, давно знала Меропу. А вот если и она откажет…

***

Мадам Боббин сперва долго разглядывала бутыль на просвет, качала головой, цокала языком.
– Нет, такого я еще не видела… Ни рекомендаций, ни опыта – просто сварила зелье и принесла: нате, говорит, берите! Кому рассказать – не поверят.

Меропа смущенно молчала – подтверждались ее худшие подозрения: никто не возьмет в продажу зелья от неизвестного изготовителя. Значит, надо обращаться за помощью к Горацию. Да, забыв про гордость и нежелание беспокоить других «из-за ерунды». Наверняка у нее это семейное: и Морфин такой же, и отец таким был – лучше умрут, чем хоть о чем-то попросят «чужака». Да и мама, наверняка, тоже – иначе не угасала бы в затерянной в лесу лачуге, даже своим родным ни разу не обмолвившись о том, что несчастна.

Мадам Боббин в который раз принюхалась к зелью в бутыли. И чего время тянет, отказала бы уже сразу?

– А знаешь… Пожалуй, я это возьму. И время сейчас подходящее – все запасаются, и зелье выглядит хорошо. Давай так: сейчас заплачу половину, а как продам – вторую?
Меропа на это согласилась – все равно лучше никто не предложит.
– Как продам – сразу же сову пришлю.

***

Сова от мадам Боббин прилетела довольно скоро. А еще через пару дней в камине дома Гонтов появилась и она сама, с предложением сварить пинты четыре кроветворного.
– Оно чуток сложнее, справишься? – Меропа заверила, что и это зелье у нее затруднения не вызовет. – Платить так же буду пока, уж не обижайся.
А на что тут обижаться? Все не доверяют незнакомым мастерам, но у мадам Боббин, по крайней мере, хватило духу рискнуть. Меропа была готова сделать все возможное, только бы ее не подвести.

***

Вторую половину оговоренной суммы аптекарша всегда выплачивала вовремя, а через месяц и вовсе стала выдавать сразу всю, пусть и приговаривая: «Ты ж меня только не подведи!» Тогда же она посоветовала Меропе самой разливать зелья по фиалам и ставить на каждое клеймо со своим именем – зелья от проверенных мастеров раскупались лучше и стоили чуть дороже.

Варить приходилось разные, и стоили они по-разному. От нескольких сиклей за большой котел (но это простейшие, на приготовление которых уходило несколько минут, вроде того же «зелья от фурункулов»), до пары сотен галлеонов – за что-нибудь вроде «многосущного». Но за него Меропа не бралась – не было у нее возможности прыгать возле одного котла целый месяц и добавлять ингредиенты в точно рассчитанное время. Вот если бы она была только зельеваром, если бы не приходилось постоянно отвлекаться на фабрику, сына, Риддлов! Но пришлось мириться с тем, что это невозможно, и выбирать те зелья, которые готовились за вечер-другой. К счастью, их тоже было немало, а десять-двадцать галлеонов за средних размеров котел – лучше, чем ничего. Можно обменять в Григоттсе на фунты и шиллинги и выплатить рабочим с фабрики очередную зарплату… Конечно же, это временно, только до тех пор, пока кризис не закончится, и фабрика снова не начнет приносить доход.

***

Меропа очень хотела, чтобы Том все время был рядом, может быть, даже помогал ей, как она когда-то помогала маме. Но его, похоже, не интересовали зелья. Нет, если она о чем-то просила – делал, причем старательно, иногда даже язык высовывал от усердия. Но чаще просто ходил из угла в угол, терпеливо ожидая, когда можно будет сбежать. Один раз спросил, можно ли пригласить в дом Гонтов Кэти, и расстроился, когда Меропа ответила: «нет».

– Не забывай о «Статуте о секретности». Мы живем рядом с маглами, значит, должны быть вдвойне осторожны. Понимаешь, одно дело – если ты в игре случайно сделаешь что-то волшебное. Все могут решить, что им показалось. Но специально пригласить маглу в дом, где магия на каждом шагу…
– Да к черту этот «Статут»! Ты его тоже нарушаешь. Вон, дедушка ведь знает о том, что ты ведьма, и папа знал.
– Они – члены семьи, им разрешается все объяснить.
– Может, Кэти тоже – член семьи? – пробормотал вдруг Том. – Вон, вся деревня болтает…
– Что?! – так и застыла Меропа. – О чем это они болтают?
– Я думал, ты знаешь, – немного растерялся Том. – Ну, что будто бы у нас с ней – один отец.

Меропа о таком слышала впервые: до деревенских сплетен ей дела не было… Но почему никто из домашних ей не сказал? Неужели тоже считали, что она знает или догадывается?
– Но ведь мама Кэти должна точно знать, кто ее отец? Она ее спрашивала?
– Спрашивала, – со вздохом ответил Том.
– И… что?
– Затрещину влепила и полы мыть отправила.

Ну что ж. Оставалось надеяться, что, когда Меропа задаст ей тот же вопрос, Мэгги не станет уходить от ответа. По крайней мере, таким способом.

***
Разговор с Мэгги вышел коротким и почти бесполезным.
– Вот чем угодно могу поклясться, миссис Риддл: не знаю я! Хоть на кусочки режьте! Может, и его, а может… ой, ну что вы побледнели так? Это ж все до вас еще было!

Меропа закусила губу: после их с Томом свадьбы и рождения сына – тоже «было». С другой стороны, сейчас это действительно неважно. Главное то, что Том и Кэти и правда могли оказаться братом и сестрой. А стало быть, пусть лучше знают об этом и будут осторожнее: чтобы их детская дружба не переросла с возрастом во что-то большее. Пусть даже тогда остаются друзьями… если, конечно, жизнь до этого не разведет в разные стороны талантливого волшебника, наследника Слизерина, и обычную маглу, дочку трактирщицы и… нет, лучше не думать, кого еще.

***

Меропа обхватила чашку, согревая замерзшие за время пути до Лэйкхилла пальцы. Аппарировать не стала – надо было хоть немного проветриться, успокоиться – после того, что узнала. И, надо же: пока добежала – пять потов сошло, а руки все равно, как лед.

– У вас удивительно вкусный чай, отец Берд. Это из-за какого-то магического ингредиента?
– Ну что вы, миссис Риддл. Всего лишь правильно заваренный. А что касается вашего вопроса… у волшебников, несомненно, должны быть способы определения степени родства. Но не удивлюсь, если они и работают только для волшебников. Насколько я помню, ваш муж – магл, а подруга вашего сына – скорей всего, тоже?
Она покачала головой. Если бы у Кэти случилось хоть одно проявление магии, Том обязательно похвастался бы. Но он мог не заметить. А еще бывали дети, о магических способностях которых родители узнавали, только получив письмо из Хогвартса.
– Лучше выбросьте это из головы. Есть вещи, известные только Богу, и если не будет его воли на то, чтобы мы это узнали… Ладно, не стоит так морщиться – мне отлично известны ваши взгляды на «магловские верования». Здесь нам друг друга не переубедить.

Меропа кивнула: лучше поговорить о том, о чем они не станут спорить до хрипоты. Например, задать ему вопрос, давно не дававший покоя. Вдруг подскажет что-нибудь?

– Дары смерти? – ей показалось, что отец Берд не очень-то удивился. – Мысли о них уже несколько столетий будоражат умы не самых глупых людей. Неужели и вы решили примкнуть к их числу?
– Мне просто стало интересно, насколько близко сказки перекликаются с тем, что было на самом деле.
– До сих пор неизвестно, кто прав: считающие Дары красивой легендой, или те, кто уверен, что три брата, о которых писал Биддль – это наши с вами предки, Певереллы.

В этот вечер отец Берд еще многое ей рассказал. И что в юности слышал о человеке, всерьез решившем собрать все три дара. И (об этом он говорил неохотно) сам одно время постарался изучить все, что когда-то писали или говорили о Дарах. Как Меропа правильно догадалась – в надежде найти хоть какой-то способ стать волшебником. Но главное, что ее потрясло – это его рассказ о том, где нашел свой последний приют средний брат, Кадмус: в доме на берегу той самой реки, возле которой они втроем когда-то встретили Смерть.
– И где же где эта река?
– Время не щадит никого, – задумчиво сказал он. – Реки меняют русло, уходят под землю, высыхают. Та река тоже давно исчезла. Насколько я помню, еще триста лет назад от нее остался только… колодец. Даже тогда мало кто решался набрать из него воды. А теперь… вы наверняка слышали? В наших краях о его необыкновенных свойствах знают даже маглы.

***

Чертов колодец совсем не изменился с тех пор, когда она здесь была в последний раз. Сруб почти рассохся, снизу тянуло гнилью и тухлятиной. Меропа бросила туда камешек, прислушалась, считая про себя – чтобы определить глубину. На «сорок три», так и не услышав ни плеска, ни удара, бросила это бесполезное занятие.

– Глубоко? – услышала рядом глухой, странный, и до ужаса знакомый голос. Едва дыша от страха, обернулась. Высокая фигура в черном плаще с капюшоном стояла неподалеку, складки плаща застыли, будто каменные – и не шелохнутся на довольно сильном ветру. – Пришла все-таки. Эх, Певереллы…

Меропа вытащила из-под одежды цепочку:
– Это ведь воскрешающий камень? Да?
– Так вы его называете. Ты же умеешь им пользоваться? Нет? – Интонации у ее собеседницы были ровными, спокойными. Неживыми. Ни удивления, ни злости, ни радости. Как бы ни хотелось Меропе уверить себя, что там, под капюшоном – обычный человек… или колдун… что это просто чья-то глупая шутка… Правда была слишком очевидной. И от этой правды по спине побежала струйка холодного пота. – Положи на ладонь, поверни столько раз, сколько нужно… Ну, кого бы ты хотела бы вернуть?
«Маму», – была первая мысль. Но, то ли слишком пугали черные провалы глазниц, то ли слишком хищно и неестественно весело скалил зубы череп, но Меропа не спешила воспользоваться любезным предложением. Нет уж, лучше сперва все обдумать.
– Никого.
– Тогда зачем пришла? Неужели принесла мне еще один подарок? Как тогда, с той ведьмой, которая забрала твой медальон?

Меропа вздрогнула. Вот, значит, как все получилось тогда, с Хепзибой! «Но ведь я не хотела…» – начала она мысленно оправдываться, и осеклась. Потому что она хотела ее смерти. Пусть недолго – только в ту минуту, когда бросала в колодец бумажку с ее именем, но и этого хватило.

Меропа сняла кольцо с цепочки, надела на палец – там его место. «Положи камень на ладонь, поверни… и верни того, кого захочешь…»
– Ну уж нет. Я не собираюсь больше играть по твоим правилам, ясно?

Кажется, теперь она поняла, зачем сюда пришла. И что должна сделать, чтобы… пусть не искупить совершенное ей когда-то зло, но хотя бы не дать другим совершить непоправимое.
– Я ничего тебе не принесла. И сделаю все возможное, чтобы никто больше сюда ничего не принес!

И поскорее аппарировала, сбежала, только бы не слышать гулкого смеха и так издевательски звучавшего: «Вы-ызов? Ох, эти Певере-е-еллы-ы!»

***

Зима в Малом Хэнглтоне началась как-то вдруг и сразу, еще в конце ноября, через несколько дней после странного разговора у колодца. А из Лондона серая, пасмурная и мокрая осень и сейчас, в середине декабря, не торопилась уходить.

Прошло довольно много времени со дня выхода знаменитого «Списка из двадцати восьми чистокровнейших семейств», но магическое общество и не думало забывать о нем. О «Списке» говорили везде – в лавках, в очереди к свободному окошку в Гринготтсе, в коридорах Министерства и даже в Ночном переулке.
Меропа не прислушивалась, и, само собой, не поддерживала эти разговоры, но игнорировать их было так же трудно, как запах совиного дерьма возле почты или подгоревшего омлета из кухни.

Не попавшие в список смеялись над теми, кто попал, утверждая, что сами только рады не соседствовать с глупыми снобами, которым наверняка больше и похвастать нечем, кроме родословной. Попавшие понимающе кивали и говорили, что список неплох, но если бы его еще немного сократить, выбросив несколько сомнительного происхождения выскочек, чей прадед, она точно знает…

– Вы хотите рассказать что-то новое о моих предках, миссис Флинт?
– Ну что вы, мисс Гринграсс! Я вовсе не вас имела в виду!
– Даже не сомневаюсь. Кстати, если уж говорить о тех, кто попал туда незаслуженно... Эти маглофилы Эбботы – да кто захочет с ними породниться? Разве-то Уизли, такие же нищеброды.
– Да-да, дорогая. Не говоря уж о Гонтах, о которых вообще ничего не слышно уже лет двести.

Меропа сгребла сдачу, кинула банку с иглами дикобраза в сумку и быстро выскочила из лавки. Все-таки иногда очень трудно было сдерживаться. Ладно, недолго осталось: она уже довольно известный зельевар: мадам Боббин говорила, что некоторые покупатели просили поменять взятый наобум с полки флакон на другой, приготовленный мастером «М.Р.». А скоро и Морфин выйдет из Азкабана… В этот раз она не позволит ему свернуть с правильного пути. Эти глупые сплетницы еще узнают, кто такие Гонты!

***

Предложение Алки Борджина встретиться в небольшом кафе в Косом переулке ее удивило. В последнее время они и так довольно часто встречались – только у него дома; как Меропа догадывалась – ради экономии. Наверное, более самолюбивая девушка обиделась бы, но ей это только импонировало – сама давно научилась ценить каждый кнат. Но с чего Алки решил нарушить собственные правила и ее куда-то пригласить, было непонятно. Что ж, заодно и выяснит.

– Значит, тебя можно поздравить? – начал он, пока Меропа изучала меню.
– С чем?

От него так и веяло каким-то радостным предвкушением. Но если большинство людей хорошее настроение красило, делало куда более приятными и располагающими, то от Алки, наконец-то довольного жизнью, хотелось отсесть подальше. Или это всё его дурацкий одеколон, к которому Меропа так и не привыкла? Как не привыкла к его улыбке: раньше она видела Алки только сердитым, озабоченным, недовольным. И, надо сказать, тогда он ей нравился куда больше, чем сегодня.

– Так оно… Экзамены свои сдала. Работаешь вон, можно сказать, известный зельвар. И еще в «Список» этот попала – вот уж повезло так повезло!
«Нет, только не это! Снова дурацкий список!»
– Двадцать восемь чистокровнейших семей магической Британии! Интересно, что чувствует тот, кто признан лучшим из лучших?

Пока Меропа ничего не чувствовала, но, кажется, еще несколько раз об этом услышит – и захочет наложить на говорящего «Силенсио»! Но Алки спрашивал искренне, а значит, ему стоило так же честно ответить. Что список, конечно, глупый, но кое в чем помочь может. Раз уж фамилия ее брата там упомянута – это может увеличить вероятность найти ему подходящую пару. Конечно, представители не только чистокровных, но и богатых семей – Малфои, Лестрейнжи или Блэки – вряд ли взглянут в их сторону, но наверняка найдутся и те, кому возможность породниться с потомками Слизерина…

– Твой брат! – с усмешкой перебил ее Алки. – Мордредов зад, да кто говорит о нем! Ты бы лучше о себе подумала.
Меропа попробовала намекнуть, что она давно замужем, но он снова отмахнулся:
– За маглом! Не смеши – этот дурацкий брак существует, только пока ты в него веришь. – «Да, я уже знаю об этом». – Надеюсь, хранить верность мерзавцу, давным-давно сбежавшему, не станет даже такая бестолочь, как ты? Так что воспользуйся возможностью послать всех глупых маглов к пьяным докси и выйти, наконец, за нормального волшебника. Уверен, наследнице Слизерина стоит только захотеть, и достойный найдется.
«Ты прямо как моя бабушка!»

Меропу всегда злило желание посторонних вмешиваться в ее жизнь. Но Алки не настолько «посторонний», чтобы сейчас ответить гневной отповедью. Так что лучше всего обратить его бестактность в шутку:
– Я могу считать это предложением руки и сердца? – улыбнулась она, ожидая услышать в ответ «еще чего», вместе посмеяться, обменяться парой ни к чему не обязывающих фраз и разойтись – до следующего совместного чаепития. И замерла, не в силах и рта раскрыть, когда Алки вдруг сказал:
– А чего б и нет? Давай, выходи за меня!

Меропа в изумлении уставилась на него. Он что, спятил? С другой стороны… Дело ведь только в «Списке», правда? Вполне понятное стремление подняться повыше: кому понравится быть на побегушках у бывшего подручного своего отца, когда можно все поправить удачным браком? После всего, что Алки для нее сделал, было бы жестоко не дать ему такой малости. И даже хорошо, что он настолько доверяет ей, что не стал напускать романтического тумана и врать, что внезапно влюбился. Фиктивный брак – не самая плохая идея, особенно когда устраивает обоих.

– Да на кой черт мне фиктивный брак? – удивился Алки, когда Меропа сказала ему обо всем. – Вот еще – на сторону бегать при законном супруге! Одна дурь и расходы лишние.
– Я не понимаю. Ты что, всерьез предлагаешь мне стать твоей женой? Хочешь, чтобы мы жили в одном доме и… – она запнулась, и он закончил:
– И спали в одной постели. А что такого, не понимаю? Мы ж друг друга уж сколько лет как облупленных знаем, до самого, так-скать, исподнего. Не придется ни хвостом крутить, ни обижаться потом, что обертка у конфетки хороша, а под ней – дерьмо низзлово. Ну, что молчишь?

А Меропа и сама не могла сказать, почему она до сих пор не вскочила с криком: «Да ты с ума сошел!» – и не сбежала подальше. Почему сидит, разламывая ложечкой пирожное почти до крошек, и размышляет.
Том все равно не вернется, это же ясно. А если бы и вернулся – что с того? Это в восемнадцать можно выскочить замуж по любви, а сейчас пора бы научиться рассуждать здраво. Сколько лет она еще проживет? Пятьдесят? Больше? И все время – одна? Сын рано или поздно вырастет. Она ведь уже задумывалась о том, чтобы снова выйти замуж. Тогда ничего не вышло, а сейчас… Но… Алки? Она же никогда не думала о нем в этом смысле. Но ведь они и правда давно знакомы. Насчет «хорошо знают друг друга» он, конечно, преувеличивает – Меропа чаще всего и предположить не могла, почему он делает то или другое. Зато к ней он всегда хорошо относился. А что до ее нежелания ложиться с ним в постель – Мерлин, даже вздрогнула, как представила! – так оно наверняка преодолимо. Если разобраться… Что ее действительно, по-настоящему отталкивает, кроме глупого «я его не люблю»? Запах? Но это же совсем просто – купит ему нормальный одеколон, да и в браке Алки наверняка начнет лучше следить за собой. Ничего, справится, привыкнет.

– По-моему, звучит интересно, – с трудом выдавила она. – Хоть и несколько неожиданно. Думаю, я все-таки соглашусь стать твоей женой.
И все-таки ему куда больше шло выражение злости и озабоченности, чем счастливая улыбка. Ничего, к этому она тоже привыкнет.

Потом они обсуждали подробности – где будут жить и на что. Алки собирался снять квартиру в Косом переулке. Немного дороговато, зато есть возможность «держать нос по ветру», узнавать о любом событии в волшебном мире едва ли не раньше, чем оно произойдет. Ну что ж – с его профессией это важно. Да и ей будет легче: как утверждал Гораций, в их зельеварском деле чем больше волшебников тебя знают, тем лучше. Так что пока все складывалось как нельзя удачнее.
Конечно, нелегко будет каждый день аппарировать или добираться по каминной связи в Малый Хэнглтон, но она ведь прожила так почти целый год, пока училась. И ничего – выдержала. И дальше выдержит. Это от мечты снова увидеть мужа она могла отказаться, а Томас и Мэри – ее семья. Даже если Мэри давно об этом не помнит.

– С маглами тебе, само собой, встречаться будет незачем, – вдруг сказал Алки.
Меропа захотела возразить… и поняла, что ей очень хочется с ним согласиться. Да, Риддлы – ее семья, но она так устала жить между двумя мирами! Так почему бы не выбрать, наконец-то, один? Риддлы без нее не смогут? Глупости – жили ведь они как-то раньше. Ей страшно за Мэри? Да, страшно. Но ведь несчастье с Мэри случилось потому, что та не сумела принять Меропу такой, какая она есть. Так пусть живут без нее – вдруг всем от этого станет легче? Может, Том вернется и только порадуется отсутствию бывшей жены. И… сына?

– …Разве что мальчишку своего навестить, хотя тоже не понимаю, зачем. Лучше уж сразу – с глаз долой, из сердца вон, – продолжил меж тем ее… Кажется, теперь его стоит называть «жених»?
– Не понимаю, – нахмурилась она. – Я думала, мой сын будет жить с нами?
Конечно, ему, привыкшему к раздолью Малого Хэнглтона, трудно будет освоиться в тесноте Косого переулка, но что поделаешь – чтобы жить в своем, по-настоящему своем мире, чем-то придется пожертвовать.
– Ты имеешь в виду, сын магла? – в свою очередь удивился Алки. – А разве он не сквиб?
– Конечно, нет! Он – настоящий маг, потомок Слизерина!
Выражение лица Алки показалось ей странным, но Меропа не придала значения: сегодня он вообще не такой, как всегда.
– Ну-у, если так… Пусть живет с нами, конечно. Думаю, что смогу дать ему все необходимое – само собой, не в первую очередь: сперва своим детям, а потом уж — этому.
«А у тебя есть?..» – чуть не спросила Меропа, но вовремя прикусила язык. Даже если нет – он наверняка надеется, что будут. Их общие дети.

«Нет-нет-нет!» – при одной мысли о том, чтобы носить под сердцем ребенка того, кого она не любит и не хочет, в глазах потемнело. Ладно, допустим, Алки согласится подождать, дать ей время привыкнуть к нему, и эта мысль уже не будет вызывать отвращение… А если кто-то из их детей родится сквибом? Это с Томом Марволо ей повезло, «вытащила настоящий галлеон из кучи лепреконова золота». И неизвестно, повезет ли еще раз: отец ведь когда-то даже не сомневался, что она, Меропа, лишена магических способностей? Может, у него были на то причины? Кто-то в их семье уже рождался таким? Но если сквиб, растущий в магловской деревне – это одно, а здесь, в Косом… Разочарование отца, неловкие попытки матери объяснить, что все не так плохо, насмешки братьев и сестер – да что там, любого, кто узнает! Ну уж нет!

– Алки… Ты меня прости, но я за тебя не выйду. Я не хочу больше иметь детей – никогда. Так что тебе лучше найти ту, которая хочет. – Она вскочила, прикинула сумму счета и вытащила из кошелька несколько кнатов. Должно хватить. – Увидимся. – «Или нет?»
И выбежала за дверь.

***

На улице ненадолго остановилась, перевела дыхание. На душе было мерзко, будто туда высыпали ведро только что собранных бандиманов. Не давала покоя мысль, что она только что из глупого каприза обидела хорошего человека. Захотелось даже вернуться, извиниться перед Алки, сказать, что передумала. В конце концов, он спас ей жизнь, помогал во всем, а теперь, когда выпал шанс расплатиться, она, видите ли, «не может»!

«Расплатиться»… Интересно, что Алки когда-то имел в виду, утверждая, что Меропа ему «жизнь должна»? Может быть, именно это: что когда-нибудь попросит ее провести остаток жизни рядом с ним, рожая ему детей и… нет, хватит даже думать об этом! Что бы ни представлял собой ее долг, Меропа была уверена, что еще найдет способ его вернуть. Но не сейчас и не так.

На этом и остановилась, заодно решив, что им с Алки лучше больше не встречаться. Ее жизнь достаточно трудна и без вечного чувства вины перед ним.

@темы: "Наследница Слизерина", Меропа Гонт, Том Риддл, высокий рейтинг, гет, джен, драма, макси, романс

Комментарии
2015-04-27 в 11:27 

blue fox
Синий Лис
уф! слава богу она не связалась с алки!
ну разве можно, когда мужик пахнет неправильно?
она конечно чрезмерно ему обязанной себя. чувствует, хорошо бы ей полегчало в этом смысле

2015-04-27 в 13:47 

venbi
Ну и молодец! Ей еще придется научиться отшивать таких как Алки!.. Их сейчас много появится на горизонте! И ей нужно срочно поднимать себе самооценку! А то это вечное чувство вины сыграет с ней плохую шутку!

2015-04-27 в 18:19 

troyachka
лейтенант Ухура, продолжайте попытки преодолеть статистические помехи!
Правильно, нафиг Алки))) и родственников туда же!

2015-04-27 в 18:37 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, venbi, troyachka, :gh3:

ну разве можно, когда мужик пахнет неправильно?
Ни в коем разе! )))

И ей нужно срочно поднимать себе самооценку! А то это вечное чувство вины сыграет с ней плохую шутку!
С этим у нее как-то "местами" :( Причем с теми, кто ей небезразличен, куда хуже, чем с посторонними. :nope:

и родственников туда же!
Ага, причем всех! Но разве ж она так сможет! :(

2015-04-27 в 23:25 

Rendomski
A magician might, but a pineapple never could (C).
Детский праздник, поиски фэйри и не по-детски сдержанный юный лорд Ирвинг - это сплошное уня-ня и ми-ми-ми!

Ах, и пошёл, наконец, во всей красе взгляд на смешанную маго-маггловскую семью и сопутствующие сложности и со стороны магов. Семейство Буллстроудов... не скажешь даже колоритное, напротив, прям воплощение зашоренности и вырождения отчасти. Ну и с Алки Борджином, догадываюсь, ещё далеко не кончено всё.

Зато с трактирщицей Мэгги Меропа ещё, глядишь, лучшими подругами заделаются :laugh:.

Ну и встреча со Смертью, она так, вроде будто мимоходом даже прошла - а с другой стороны повеяло чем-то такого размаха потусторонним, что, правда, лучше не задумываться и не пережёвывать мысленно раз за разом, как какую-нибудь житейскую неурядицу.

2015-04-28 в 09:54 

vlad.
Собственно, это всё
Rendomski, спасибо за отзыв!

Семейство Буллстроудов... не скажешь даже колоритное, напротив, прям воплощение зашоренности и вырождения отчасти. Ну и с Алки Борджином, догадываюсь, ещё далеко не кончено всё.
Это да, так и есть.

Зато с трактирщицей Мэгги Меропа ещё, глядишь, лучшими подругами заделаются
Это вряд ли - очень уж разные. Но вполне могут сработаться, если жизнь заставит :)

2015-04-28 в 20:11 

*Illusion*
Мир прекрасен, если избегать людей
Я, конечно, читатель-бяка, прочитала несколько глав подряд, а коммент пишу только к последней, но можно я просто насыплю тебе море сердец, потому что оно все такое классное и прекрасное - и то, что какоридж, и то, что ГП (зелья и экзамены особенно).:heart::heart::heart::heart::heart: Ну и лучей вдохновения тебе, чтобы продолжение легко писалось!

2015-04-30 в 08:47 

vlad.
Собственно, это всё
*Illusion*, :squeeze:
Из меня читатель еще хуже, так что если кто-то все-таки находит время и силы что-то написать - просто радуюсь.

2015-04-30 в 08:52 

blue fox
Синий Лис
про смерть очень интересно кстати.
вот почему то в таком реалистичном антураже вечно подозревается какое-то другое объяснение тому, что есть эта смерть

2015-04-30 в 09:04 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, а какое?

2015-04-30 в 09:15 

blue fox
Синий Лис
vlad., ну не знаю, какая-то иная сущность, или существо, долгоживущая, но не вечная.
начинаешь думать о сложных вложенных или иначе пересекающихся мирах как мир магов и маглов, о том что такое душа - информационная матрица или как?
о том что у долгоживущих существ должны быть другие взаимоотношения с временем, для них долго - это другие отрезки времени, и с короткоживущими им общаться должно быть сложно. и маги для них просты и примитивны.
а может у них время не одномерное и может двигаться в оба конца.
вобщем всякая философско-фантастическая чушь в голову лезет :-)

2015-04-30 в 18:09 

vlad.
Собственно, это всё
blue fox, о том что у долгоживущих существ должны быть другие взаимоотношения с временем, для них долго - это другие отрезки времени, и с короткоживущими им общаться должно быть сложно. и маги для них просты и примитивны.
Да, что-то вроде.
А вообще по ходу написания такого напридумываешь... а в тексте от всего этого - "смеркалось" (с)
(((

   

Книжные полки

главная