11:21 

Наследница Слизерина, глава 30

vlad.
Собственно, это всё
Глава 30. Друзья старые и новые


Мысль о том, что без серьезных перемен их фабрика недолго продержится, не давала покоя, и – несколько дней спустя после неудачной попытки подружиться семьями, – Меропа решила поговорить с Томасом.

– Да идея-то хорошая, чего там, – вздохнул он. – Только я ж местных знаю. Не первый год здесь живу. Думаешь, я всегда только арендную плату собирал и с Беном по мелочам бодался? Не-ет, когда университет закончил и в родные края вернулся, каких только планов не было! Только юношеского задора ненадолго хватило. Ты им: «А давайте?..», а они смотрят куда-то в угол и бубнят: «Да что ж вы удумали, мистер Риддл, жили без того скока и сичас проживем». Понятно, что вскоре рукой махнул – пусть делают, что хотят, лишь бы деньги отдавали вовремя.

Она объясняла, что сейчас другая ситуация, что выбора у них почти нет. Томас соглашался – как соглашаются с тем, что теплое и влажное лето – хорошо, а град или засуха - плохо. Плохо, да, но что со стихией поделаешь? И с кризисом тоже – как пришел, так и уйдет, а что ни делай – не поможет.

– Ну, сменим мы хомуты с седлами… на что, кстати? Они ж ничего больше делать не умеют, и учиться не захотят.
– Значит, надо придумать что-то, для чего не нужно многому учиться, – задумчиво сказала Меропа. Но на вопрос: «И что же?» – ответить не смогла.
Пока не смогла. Но ничего, вот они с Белль закончат подбирать и соединять вместе заклинания для колодца – и тогда будет думать только об этом.

***

– Ну что, получилось? – В этот раз Белль даже в кафе заходить не стала: ждала ее у двери, пританцовывая от нетерпения, а увидев, сразу же забросала вопросами: – Именно так, как рассчитывали? Не расползается? И «хамелеон» сработал?
– Да-да, все хорошо. Я и через час, и через два проверяла – держится. Тень отбрасывает, трава на нем растет, зеленая пока, но она и вокруг зеленая. Посмотрим через месяц – если пожелтеет, значит, мы все правильно сделали.
– Ой, здорово как! А почему тогда такая грустная?
Меропа только плечами пожала. И врать не хотелось, и правду не скажешь.



В этот раз она хозяйку колодца сначала почувствовала: привычный лесной гомон вдруг сменился полной тишиной, даже трава и листья на деревьях замерли; потянуло холодом. И – такой резкий в этой тишине, жуткий и неживой голос, казавшийся еще страшнее от промелькнувшего в нем любопытства:
– Получается?
Оборачиваться Меропа не стала – страшно. Получилось ли у нее? Снова оглядела свою работу: теперь от колодца осталась только крыша на двух опорах, намертво вросших в небольшой холм, покрытый травой и редкими белыми одуванчиками.
– Да. У меня все получилось.
– А зачем? – голос приблизился, стало еще холоднее. Пальцы заледенели так, что едва удерживали палочку. – Столько сил, труда, времени – для чего?
– Чтобы не дать другим совершить мою ошибку.
Длинная пауза и издевательско-насмешливое: «Певереллы!»
– И сколько продержится твое колдовство, глупая ведьма? Сотню лет? Полсотни? Дюжину? Или… – темная фигура приблизилась почти вплотную, воздух рядом с ней, казалось, загустел, стал колючим и ломким, как корочка первого льда на озере; не вздохнуть. – Ты умрешь – и чары спадут, верно?
Меропа закрыла глаза. «Верно».
О чем она только думала! С кем решила тягаться, глупая! Сейчас костлявые пальцы вцепятся в горло – не разожмешь, и все для нее закончится!
– Интересное у тебя колечко? Дашь посмотреть?
Меропа, не очень понимая, что делает, дотронулась до перстня с воскрешающим камнем. И тут же показалось, что холод немного отступил. Только чуть-чуть, но и этого хватило: веселей побежала кровь по жилам, стало легче дышать.
– Нет. Не дам.
– Как знаешь. Увидимся… рано или поздно. Я люблю за вами приходить…

Меропа не помнила, сколько еще времени простояла, опираясь на зеленый холм. Трава наощупь была совсем настоящая, влажная и упругая; если сорвать травинку и растереть в пальцах – пахло, как на лугу после покоса.
Все получилось.
А надолго ли – кто знает?



– Не грустная, что ты, – успокоила она встревоженную Белль. – Просто устала: не представляешь, сколько сил отнимают эти заклинания. Ничего, пройдет. Главное – у нас все сработало.

***

Меропа захлопнула очередной журнал, поморщилась от запаха пыли и мышиного помета. Как она устала от этих изысканий, а до цели, казалось, было так же далеко, как в тот день, когда мысль о новой, хоть кому-нибудь нужной продукции впервые посетила ее.

Что можно делать вместо конской упряжи? «То, что каждый день нужно. Или то, без чего вроде и обойдешься, но не хотелось бы», вспоминались слова Белль. Так она когда-то сказала, объясняя, почему не использует свои обширные познания в чарах и трансфигурации для создания чего-то грандиозного, что может прославить ее имя в веках, а просто придает каждой из понравившихся вещей пару-тройку новых свойств, делая ее чуть более красивой или удобной.
В голову приходила только всякая ерунда – вроде изготовления подтяжек вместо уздечек. По крайней мере, менять лекала почти не придется, только технологию. А вот на что приспособить седла… Нет, и с подтяжками глупо – их давно уже делают из мягких, тянущихся материалов. Ремни? Это уже интересно, но что еще?
А может, и правда, как ее коллеги-волшебники в свое время, перейти на изготовление упряжи для фестралов? Нет, тоже не годится. Даже если они сумеют обойти конкурентов – тех, кто занимается этим делом с самого начала, больше сотни лет… Меропа представила, как объясняет рабочим-маглам, что они снимают с производства уздечки, потому что фестралам достаточно мысленного приказа, а форму и крепления седла меняют с расчетом на то, что у «лошади» есть крылья… Нет-нет, и думать нечего!

Она листала каталоги – как те, которые они каждый месяц рассылали всем, кто имел хоть какое-то отношение к работе с лошадьми, так и старые, десятилетней давности и даже старше. Почти одинаковые и по оформлению, и по ассортименту, они различались только степенью потрепанности. Вот уж точно – таких нелюбителей что-то менять, как местные жители, еще поискать. Хотя… в изданиях времен последней войны обнаружилось кое-что новое… вернее, не виденное ранее. Там, рядом с седлами, рабочей и выездной упряжью, была целая страничка сумок – побольше и поменьше, плоских и круглых, одинарных и соединенных попарно широкими ремнями.

***

– Мистер Амбрустер, вы не знаете, почему мы перестали делать седельные сумки? Вот, смотрите – как менялся график! А в начале войны изготовили последнюю партию – и все!
По словам их управляющего, именно последняя война и была причиной того, что седельные сумки стали почти не нужны – как стала ненужной во время нее кавалерия, до этого игравшая решающую роль. Собственно, те дни и стали для их фабрики началом кризиса, от которого она уже не оправилась.

– Такие вот дела, мэм. Ой, и где ж вы эту дрянь откопали?

Одна из старых «двойных» сумок обнаружилась в шкафу с образцами продукции – почти рассохшаяся и немилосердно вонявшая пылью и старьем. Меропа долго вертела ее, размышляя. Конечно, эта никуда не годится. А вот если… Перерезала соединявшие две сумки ремни, соединила их концы по-другому – так, чтобы получилась ручка… А ведь что-то похожее, только из ткани, она видела в магазине - обычном магазине одежды!
Об этом она и рассказала Амбрустеру.

– Что-что вы собрались делать? Нет, это невозможно, вы с ума сошли! … Простите мою горячность, мэм, но... Я имел в виду… это же Большой Хэнглтон! Никто с вами не согласится.

***

То же самое ей вечером сказал Томас, почти в тех же выражениях. И что она сумасшедшая. И что «это же Большой Хэнглтон». Она в ответ объясняла, что это лучший выход – заставить технический прогресс, который и привел их на грань разорения, теперь работать на них. Да, с изобретением автомобиля все меньше людей ездит верхом или в повозках, а скоро, возможно, вообще никто не будет этого делать. Но путешествовать-то люди не перестанут, наоборот – чем легче это будет, тем больше захотят увидеть места, где никогда не бывали. А ведь все вещи в карман не положишь.

– Понял, понял. Зато положишь в сумку или чемодан. Что ты еще там придумала?
– Еще ранцы, саквояжи… Придумаем, что именно, главное – начать.
– Точно – начать. Да так, чтобы сразу не скончаться… ладно-ладно, не морщись! Скажи лучше, куда деваться тем, кто, как старая собака – не захочет новым фокусам учиться?
– А куда во время войны делись те, кто только эти сумки делать и умел?
– Да кто ж их знает? Уволили их, наверное. А там уж – в солдаты или бродяги, кому что ближе.
– Значит, и мы уволим.
– Ну и ну! Разогналась! А как же этот их «профсоюз»?

О профсоюзе Меропа забыла начисто. Как-то за все время их пути не пересекались, и она привыкла относиться к нему, как к бесполезному (правда, и безвредному) сборищу, вроде тех, которые по пятницам собираются в «Висельнике» – слушают радио, ругают «этих, с правительства», поют неприличные песенки, то и дело покрикивая на любопытных Тома и Кэти с компанией, которые в любую щель пролезут, лишь бы услышать то, что не положено.

– Безвредные, как же! Ты в газетах читала, что эти «безвредные» вытворяют?
Меропа смущенно призналась, что не читала газет уже давно – не до них было. Но опасения Томаса всерьез не восприняла: незачем раньше времени паниковать. Это, может быть, в Лондоне или еще где чуть что – и воевать готовы, а здесь, в их «дыре»… Лучше уж обсудить, что будет их следующим шагом. И где найти людей, которые и сами понимают, что к чему, и других смогут «новым фокусам» научить.

***

Инженера-технолога Меропа решила искать старым проверенным способом: по объявлению в газете. Конечно, было не так много шансов, что образованный человек рискнет приехать в их глушь… но ведь доктор Гейбл когда-то приехал? И даже остался, несмотря на то, что порой называл местных жителей дикарями, а их верования – мракобесием.

А вот по крайней мере одного художника она знала. И теперь даже в Лондон, где они когда-то познакомились, не надо было ехать. Полгода назад терпение мистера Стивенса лопнуло, и он поставил непутевому сыну ультиматум: или тот «берется за ум» и переезжает в родные места, или начинает сам зарабатывать себе на жизнь.

***

– Я? Вы всерьез считаете, что я буду рисовать чемоданы?!

Тиберий Стивенс почти не изменился за то время, которое они не виделись. Даже то, какие наощупь его волосы, вспомнилось. Тьфу, черт, время ли об этом думать!
– А вы будете?
Тиберий скривился, как очень бедная, но гордая принцесса, которую пьяный трактирщик приглашает на сеновал.
– Сколько вы готовы за это платить?
Меропа объяснила свои условия.
– Согласны?
– Пожалуй, меня это устроит. – «Принцесса нехотя взобралась по скрипучей приставной лестнице». – Разумеется, это временно – до тех пор, пока отец не поймет, в чем мое призвание, и не начнет снова выплачивать ежемесячную сумму… или хотя бы сестра перестанет дуться. Представляете, до сих пор не может мне простить романа с их служанкой! Да эта чокнутая валлийка сама…
– Эйме?!
– Вы что, ее знали?

Меропа не прибила этого мерзавца только потому, что ей действительно нужен был художник, а он почти согласился. Даже цену себе набивать перестал, только оценив выражение ее лица после того, как она узнала про его интрижку. Но как он посмел?!
Ладно, что с него взять? Но и Эйме хороша: почему она, уволившись, ей не позвонила? Мелькнула даже мысль разыскать ее – пусть им теперь совершенно не нужна няня, но Лиззи не помешала бы помощница. Но как найдешь в Уэльсе девушку с «невероятно редким» именем «Эйме Вильямс»? Да в любой из соседних деревень таких по две-три!

***

Лето меж тем закончилось, и теперь вместо беготни по деревне Том целые дни проводил дома: Кэти и большинство старших детей с утра уходили в школу и возвращались только после обеда, а с малышами ему было скучно.

Отдавать Тома в магловскую начальную школу Меропа не видела смысла: читать, писать и считать он уже умел, и остальному они могли научить его и дома. А в дошкольные классы для волшебников брали только с семи лет. Сын Белль собирался туда со следующей осени, и Тому наверняка не помешает познакомиться с другими юными волшебниками и научиться чему-нибудь. Хотя бы летать на метле.

А пока Меропа старалась почаще брать его с собой в дом Гонтов, варить зелья. К счастью, теперь он не капризничал и не пытался сбежать. Иногда помогал ей, иногда просто сидел рядом и читал, чередуя книги, найденные в детской своего отца с теми, которые приносила Белль из домашней библиотеки Лестрейнджей. Иногда читал вслух, и Меропа только удивлялась, как похожи магловские и магические сказки, и как похожи на сказки эти их… «фантастические романы». По сути, и волшебники, и маглы хотели примерно одинакового: жить проще, передвигаться быстрее, знать больше. Только одни для этого изобретали новые заклинания, зелья и ритуалы, а другие – машины.

***

А еще в родительском доме было удобнее ждать очередную сову из министерства. Пусть они раз за разом приносили одинаковые – и очень огорчавшие Меропу – письма, ей очень хотелось верить, что однажды...

«Департамент магического правопорядка рассмотрел ваше заявление…»
Меропа привычно пропустила лишнее, сразу скользнув взглядом к окончанию. И вздрогнула, вместо привычного же «отказано» увидев «…назначено слушание о досрочном освобождении Морфина Гонта». Ниже была дата слушания, уточнение, что оно будет закрытым и что о решении ей сообщат в течение недели после него.

– Поверить не могу! – После стольких отказов, когда она почти потеряла надежду увидеть брата хоть немного раньше… Меропа повернулась к сыну: – Том, твой дядя скоро вернется!
Его эта новость совсем не обрадовала.
– Я его даже не знаю.
– Не страшно, теперь познакомитесь. Когда он в прошлый раз приезжал, ты был совсем маленьким, наверняка и не помнишь ничего.
– Я все помню, – тихо сказал Том. Меропа молчала, не решаясь спросить, что именно. Но он сам продолжил: – Дядя попал в тюрьму, потому что хотел убить моего отца?
– Это было давно, с тех пор многое… – Она умолкла, не решаясь сказать «изменилось». Изменилось ли? Как же трудно об этом и думать, и говорить!
– Но ведь папа скоро вернется! Они снова будут ссориться?
Скоро вернется? Но с чего он взял? Неужели Тому, как и ей, тоже снятся разные странные сны? Или еще что-нибудь?
– Он вернется, правда? Она же отпустит его когда-нибудь с острова?
– Кто «она»? С какого острова? – не поняла Меропа.

Что он вообще говорит, откуда знает?
А она сама откуда знает? Откуда в последнее время в ее снах – то низкий серый потолок, то шум разбивающихся о скалы волн и прохладный, пахнущий солью ветер, то… розы? Яркие, большие – в их саду такие не вырастают, несмотря на все старания Фрэнка.

– Калипсо, конечно же, – невозмутимо пояснил Том. – Нимфа Калипсо. Она живет на острове Огигии, что неподалеку от...
Меропа только руками всплеснула. Мерлин, а она-то почти поверила!
– Вечно ты со своими дурацкими книгами и дурацкими фантазиями, – пробормотала. Спрятала в карман письмо из министерства – дома перечитает внимательнее – и вернулась к зелью.

***

Вопросов по поводу слушания у Меропы сразу же возникло множество, но обращаться с ними по указанному в письме адресу – к некоему М.Г. Джонсону из Отдела магического правопорядка, она не стала. Лучше уж самой съездить в министерство и во всем разобраться. Наверняка Вилма Тафт уже знает обо всем и сможет ей помочь, как помогла тогда, пять лет назад.

Аппарировать в министерство запрещалось, а портключа у нее больше не было. Пришлось добираться от «Дырявого котла» на такси. Конечно, дешевле было бы в метро, и Меропа даже спустилась туда, но почти сразу же выскочила, испугавшись лязга и грохота, с которым поезд подлетел к платформе. Нет уж, к машинам она, по крайней мере, уже привыкла.

Вход для посетителей, скрипучий лифт, проверка палочки – почти как тогда, только служащий другой. И только сейчас Меропа вспомнила, что не знает, работает ли мисс Тафт на прежнем месте.
– Вы не подскажете, где я могу найти Вилму… то есть, Вильгельмину Тафт?
– Второй уровень, кабинет заместителя начальника Отдела магического правопорядка, – без малейшего удивления ответил тот.
А вот Меропа удивилась. «Опаньки» – и заместитель начальника? Хотя, после первого – и блестяще проведенного – дела ее могли и повысить. И времени много прошло, у самой Меропы в жизни такие перемены, наверняка и у Вилмы не меньше. Но все-таки…
– А вы ничего не путаете?
– Я никогда ничего не путаю, – все так же ровно ответил служащий.

На втором уровне Меропа едва не свернула по привычке в общий зал, туда, где столы и «кубики». Но потом повернула к кабинетам.

– К госпоже Тафт? Вам назначено? – ее помощница, только что сидевшая за столом, вдруг оказалась между Меропой и дверью в кабинет.
– Мне… спросить кое-что.
– «Спросить»? «Кое-что»? Мисс, тут вам не проходной двор и не лавочка в Ночном…
– Сьюзи? – послышался знакомый голос. – Это ко мне?
– Дверью ошиблись! – рявкнула Сьюзи, пытаясь оттеснить Меропу к выходу. Но тут дверь кабинета открылась, и… Кажется, в жизни «Опаньки» изменилось очень многое. Мантия на ней теперь была форменная, зато поверх нее Вилма повязала что-то вроде ярко-малинового платка, на манер тех, которыми в сильные морозы матери укутывают детей, отправляя в школу. Только у Вилмы из платка выглядывал, таращил заспанные глазенки ребенок чуть старше года.
– Миссис Риддл? Рада вас видеть! Сьюзи, ей назначено, – с этими словами она пригласила Меропу в кабинет, под сердитое ворчание: «Вот так пускает всех без разбору, потом сидит до ночи, ребенка бы пожалела, глупая…»

Меропе, конечно, не терпелось узнать то, зачем пришла, но, кажется, вежливость требовала расспросить о новостях? Да и любопытно было.
– Вы, значит, теперь замужем?
Вилма невесело улыбнулась:
– «Теперь» уже нет.
Ребенок в перевязи недовольно закряхтел, и она, оглядев стол и отставив подальше чернильницу, протянула ему одну из печатей. Тот сразу же сунул ее в рот и на время успокоился.
– Так о чем вы хотели спросить?
Вместо ответа Меропа показала ей извещение. Но спросила о другом:
– Ваш муж уехал? – неужели у Вилмы все так же, как у нее? Нет, быть не может!
– Я уехала, – пробормотала она, скользя взглядом по строчкам и отодвигая чернильницу еще дальше. Вот она отложила письмо, призвала от стены заброшенную туда ребенком печать, вздохнула:
– Как правильно заметила верная Сьюзи, мне часто приходилось задерживаться допоздна, особенно когда мистер Огден назначил меня своим заместителем. Нет, Джона тоже можно было понять: когда мужчина возвращается с работы, ему хочется, чтобы его ждал чистый дом, горячий ужин и довольная жизнью супруга. А не пустые комнаты и голодная сова с запиской вроде: «Сегодня совещание, буду поздно и злая, найди что-нибудь в кладовке». Он честно терпел это полтора года, в надежде, что я «образумлюсь», а потом… Мы все-таки постарались расстаться друзьями… Хотя на прощание он все равно сказал, что мне нужна жена, а не муж. Да не трогай ты чернильницу, будущий министр магии! – рассмеялась она. Наколдовала в углу кабинета что-то вроде низкой кроватки с несколькими яркими игрушками внутри, посадила сына туда и вернулась к оставленному на столе извещению.

– Как вы думаете, они выпустят Морфина? Или просто «выслушают» и отправят обратно?
Вилма задумалась:
– Обычно такие слушания – простая формальность, и чаще всего заканчиваются освобождением заключенного. Если, конечно, он не выкинет чего-нибудь этакого, что убедит комиссию отправить его досиживать оставшийся срок.
— А можно что-нибудь сделать? Назначить защитника, или…
Вилма покачала головой:
— На слушание не допускают никого, кроме членов комиссии. Но не волнуйтесь – скорей всего, вашего брата выпустят.
Интонации у нее были странные: Меропе казалось, что такую новость стоило бы сообщать несколько более… радостно, что ли? В конце концов, защита Морфина была ее первым делом, ей удалось многого добиться, и она действительно старалась помочь. Неужели Вилма за эти годы изменилась куда больше, чем кажется? Или она просто что-то не договаривает?
Об этом и спросила.

— Пожалуй, для вас и правда лучше будет… узнать все заранее, — неохотно, то и дело умолкая, начала Вилма. — Вы же знаете, кто охраняет Азкабан?
— Дементоры?
Она кивнула.
— Они не только охраняют заключенных – они питаются их чувствами, эмоциями, воспоминаниями. И если… обычно… вернее, часто, не всегда, но… — все так же запинаясь, продолжила она. — Если кого-то освобождают раньше срока, чаще всего это происходит потому, что он уже не представляет для них интереса. Что от него уже ничего не осталось, — быстро закончила она.
А Меропа, которой от одного упоминания о дементорах стало не по себе, вдруг почувствовала, как сердце сжимается, останавливается, превращается в кусок льда, рассылая по всему телу вместо крови волны могильного холода. Даже если Морфин вернется... узнает ли она его? А он ее?

***

– Вам тилиграма, мэм! – приветливости в голосе Лиззи за все годы так и не прибавилось. Меропа взяла у нее серый бланк. Наверняка снова переадресовка магической почты. Интересно, что они на этот раз выдумали, эти горе-специалисты из антимагловской защиты? Взглянула… и секунду спустя уже снова сбегала по лестнице:
– Лиззи! Ли-иззи! Когда следующий Ливерпульский поезд? Срочно выясни и закажи мне билет!
Конечно, аппарация – это прекрасно, но с ее помощью можно переместиться только туда, где ты уже бывал. Кажется, пора учиться делать портключи.

– Меропа, что случилось? – Мэри вслед за ней спустилась по лестнице. – Разве я не говорила тебе, что женщине из хорошей семьи позволительно повысить голос только в исключительных случаях?
– Мэри, дорогая, это тот самый случай! – казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. – Профессор Соур возвращается!
Конечно, она наверняка не вспомнит, кто такой Соур, но…
– Рада это слышать. Хотя меня всегда удивляла твоя дружба с этим неприятным, желчным типом.

Подобные «всплески воспоминаний» всегда одновременно и радовали Меропу, и пугали. Мэри с каждым днем знала о себе и остальных все больше… когда-нибудь она наверняка вспомнит и о том, кто ее невестка на самом деле. Но сейчас не было ни сил, ни желания ее расспрашивать.

– Вы очень хорошая девушка, Меропа. Умная, рассудительная. Когда мой сын вернется, я вас обязательно познакомлю. Он, по крайней мере, умеет вести себя в обществе.
– А… да, конечно. – Похоже, до полного выздоровления Мэри все же было далеко. – Откуда вернется? – почти машинально спросила. И замерла, не зная, что будет делать, если снова услышит про остров, море… и нимфу Калипсо. Но Мэри только плечами пожала:
– Из деловой поездки или еще откуда. Я не помню… со мной случается, знаете ли. Доктор Гейбл называет это «амнезией» и утверждает, что в моем случае есть надежда на… это слово я никогда и выговорить не могла. Но, кажется, оно означает, что я поправлюсь.
– Конечно… конечно, Мэри, мы все на это надеемся.

***

– Говард! – в этот раз Меропа даже не думала, прилично или нет бросаться ему на шею прямо на причале. Как же она соскучилась!
– Самая возмутительно эмоциональная ведьма в мире, – усмехнулся он. – Впрочем, не стану скрывать – я тоже не мог дождаться встречи с вами. Надеюсь, за это время вы осознали свою ошибку и больше не станете отрицать, что не стоит зарывать в землю такой лингвистический талант, как у вас? Мне как раз понадобится помощница…
Она едва не рассмеялась. Пусть Соур очень изменился внешне: загорел и как будто помолодел, зачем-то отпустил усы… На самом деле он все такой же: эгоистичный, самоуверенный, убежденный в том, что весь мир существует с одной целью: чтобы он, Говард Соур, мог его изучить, классифицировать, разложить по полочкам и перейти к освоению чего-то более сложного и интересного.

Впрочем, оказавшись с Соуром в гостиничном номере, Меропа поняла, что недооценила его самоуверенность.
Соур запер дверь, для верности подергав ручку. Задвинул шторы на окнах…
– Что вы делаете?
– Ни слова, прошу вас, – он приложил палец к губам. – Еще немного, и я познакомлю вас со своим маленьким другом.

Если бы это говорил не он, а кто-то вроде Тиберия Стивенса, она бы уже начала паниковать, а то и аппарировала подальше – на всякий случай. Но подозревать почтенного оксфордского профессора в недостойных мыслях? И Меропа терпеливо ждала, пока тот откроет самый большой сундук… кстати, неужели такие огромные до сих пор пользуются спросом? Надо же, а там еще один… и еще… Из последнего Соур достал что-то вроде вместительного аквариума, только без воды, зато... Меропа присмотрелась…
– Вы что, с ума сошли?! Зачем вы притащили сюда эту дрянь?!
– Вы опять забываете о манерах, дорогая, – усмехнулся он. – А я только собирался вас познакомить. – И тут же перешел на парселтанг – надо сказать, сильно улучшившийся за эти годы.
Меропа, дорогая, познакомьтесь – это Хендерсон. Я назвал его в честь одного коллеги… который, к сожалению, больше увлекается мертвыми языками, чем живыми. Мы с этой почтенной рептилией встретились с полгода назад и выяснили, что вполне понимаем друг друга. Хендерсон, это та самая ведьма, о которой я тебе рассказывал.
Сидевшая в аквариуме довольно большая змея с яркими разноцветными полосками нехотя подняла голову:
– Приветствую, Повелительница.
Примерно так же жившие рядом с домом Гонтов гадюки когда-то разговаривали с Морфином: почтительно, но без малейшей симпатии. Меропа тоже не стала притворяться, что ей хоть немного нравится этот гад.
– Говард, вы спятили. О чем вы думали, когда привезли в Англию ядовитую змею?
– Гадюка, которую вы мне притащили, тоже была ядовитой.
– И даже не сравнивайте! От яда гадюк, особенно таких старых, как Просто Змея, умирает не так много людей. А вот яд кораллового аспида… Пообещайте мне немедленно отвезти ее в ближайший зоопарк или террариум!
Но профессор на ее слова и внимания не обратил. Он же еще хуже Томми! Или все мальчишки так дорожат своими игрушками?

В этот вечер они еще долго не могли расстаться. Вроде и довольно часто обменивались письмами, а столько надо было друг другу рассказать! Меропе – о нововведениях на фабрике (Соур, как и Томас раньше, назвал ее сумасшедшей), о скором возвращении Морфина и своих тревогах по этому поводу. Ему – о разных диких племенах, в которых он жил, и о том, как он познакомился с этой полосатой дрянью… с Хендерсоном.
Расстались, только когда где-то пробило два.
– Я обязательно пришлю вам новый адрес, – пообещал на прощание Соур. – И прослежу, чтобы там был камин. А по поводу своего брата не волнуйтесь – насколько я вас знаю, вы умеете добиваться своего. Но о должности моей помощницы все-таки подумайте.
Нет, он и в самом деле неисправим!

***

В письме, которое доставила очередная министерская сова, говорилось о том, что слушание по делу ее брата завершилось успешно. И что семнадцатого октября она может или ждать его по известному в министерстве адресу – в доме Гонтов, или заказать в Отделе магического транспорта портключ до причала, к которому привозят освобожденных из Азкабана заключенных. Конечно же, она выбрала последнее – сидеть дома и ждать сил бы не хватило. Неужели всего через три дня они с Морфином снова будут вместе?


@темы: Том Риддл, высокий рейтинг, романс, макси, драма, джен, гет, Меропа Гонт, "Наследница Слизерина"

Комментарии
2015-06-10 в 17:11 

Rendomski
A magician might, but a pineapple never could (C).
Ох, Морфин у вас, конечно, колоритный получается, но пренеприятнейший донельзя :(. Невесёлые главы, чую, предстоят...

Зато порадовало ещё из прошлой главы: Просто в Британии слишком давно не слышали о женщинах из рода Гонтов.
Так держать, Меропа!
И исток Слаг-клуба хорошо вписался ;-).

«Одиссею» я нежно люблю, отсылки к ней очень порадовали!

А седельные сумки ведь не только для лошадей, но и для мотоциклов/велосипедов же можно делать. Разве что потребности не те, наверное...

2015-06-11 в 10:45 

vlad.
Собственно, это всё
Rendomski,
Ох, Морфин у вас, конечно, колоритный получается, но пренеприятнейший донельзя . Невесёлые главы, чую, предстоят...
И даже не проспоришь :(

«Одиссею» я нежно люблю, отсылки к ней очень порадовали!
:friend:

А седельные сумки ведь не только для лошадей, но и для мотоциклов/велосипедов же можно делать.
Можно было, конечно. Но люди не всегда поступают разумно :nope:

2015-06-12 в 00:17 

Rendomski
A magician might, but a pineapple never could (C).
Можно было, конечно. Но люди не всегда поступают разумно
Ну это безусловно :friend:

   

Книжные полки

главная