02:10 

Возможность выбора, глава 12

vlad.
Собственно, это всё

Глава 12. Идеальная женщина
Середина сентября.

– Месье Л'Эстранж? – Родольфус обернулся и застыл, будто «Петрификусом» зацепило. Перед ним стояла двадцатилетняя Беллатрикс Блэк. Незнакомка накручивала на палец темную прядь, а в невероятных карих глазах плясали чертики. Ее платье из переплетенных веревочек, больше подчеркивавшее, чем скрывавшее, заставило бы задохнуться от гнева любого из тех, кто осуждал влияние маглов. А может, вовсе не от гнева?

Девушка улыбнулась, оценив его растерянную физиономию:
– Кармелла Лафайе-ет. Можно просто «Ками».
Голос у нее был низкий и хрипловатый ровно настолько, чтобы считаться сексуальным, а не грубым.
Родольфус тоже представился.
С вечеринки они ушли вместе.
Стоило им оказаться в спальне, большую часть которой занимала огромная кровать, как странное платье просто растаяло. И белья под ним не оказалось.

На следующее утро он не вернулся к тетке, а остался, чтобы повторить вечернюю программу. На свежую голову, так сказать. А вскоре и совсем переехал в маленький домик в магическом квартале Парижа. Кармелла жила одна, была, в отличие от большинства из тех, кто обжигал «интересного англичанина» страстными взглядами, не замужем, и, кажется, всерьез увлеклась им.
А он... что там скрывать, он тоже увлекся, горячо и страстно, чего с ним не случалось с юности, и он был уверен, что уже не случится.
Родольфус надувался от гордости, видя, как на вечеринках другие не сводят глаз с Кармеллы. Она же скользила по залам, яркая и гибкая, отчаянно кокетничавшая с каждым, но неизменно уходившая с ним.

По утрам, сидя в шезлонге, непричесанная и в простой майке, Ками больше напоминала школьницу, нежели ту роскошную красавицу, какой она была в их первую встречу. Но, как ни странно, у Родольфуса она в эти моменты вызывала только удвоенную нежность и желание.
Она будто взяла что-то у всех женщин, которые что-то значили для него, и в то же время не была похожа ни на одну из них. В ней не было ни одержимости Беллы, ни отчужденности Алисы, ни упрямства и снобизма Эмелин. Она была нежной и легкой, как ее любимое белое вино.

К полудню Кармелла натягивала джинсы и майку, набрасывала сверху форменную мантию местного магического университета и пропадала до вечера. Училась она на факультете магических искусств, но кем именно будет после окончания, Родольфус не знал, а спрашивать не хотелось. К магическим искусствам можно было отнести как прорицания и легиллименцию, так и некоторые области трансфигурации, включая анимагию. И ему нравилось наблюдать за девушкой, пытаясь понять, с кем свела его судьба: с будущим аврором? С предсказательницей?

Иногда Кармелла возвращалась не одна, а с компанией таких же молодых людей. Представляла их друг другу. Родольфус запоминал имена, но порой не мог сразу сообразить, к какому из почти полностью лишенных индивидуальности лиц относится то или иное.
А все эти юноши и девушки смотрели на него примерно так же, как на пылившегося в углу деревянного идола: нечто экзотическое, подчеркивающее оригинальный художественный вкус хозяйки, но в целом малоинтересное. Ему тоже были скучны их разговоры о современном искусстве, поскольку это было последнее, что его когда-нибудь увлекало.
Потом толпа студентов уходила, они снова оставались наедине, и чувствовавшая себя слегка виноватой Кармелла стремилась компенсировать неудачный вечер страстной ночью.

Еще было несколько походов в Оперу, которые Родольфус воспринимал как хорошую возможность выспаться. Тем не менее, именно там он впервые почувствовал нечто вроде подступающего разочарования. Как-то проснувшись раньше, чем зажглась огромная люстра – родная сестра той, что когда-то украшала парадный зал малфоевского Поместья – Родольфус заметил, что Кармелла увлеченно изучает ноготь на мизинце. Потом она вытащила зеркальце, внимательно рассмотрела там что-то, спрятала обратно. Оглянулась – Родольфус предусмотрительно прикрыл глаза – взглянула на часы и подавила зевок.
– Это было великолепно, правда, милый? – спросила она, аплодируя раскланивавшимся артистам. Родольфус кивнул.
К выходу он пробирался с чувством человека, которому во всевкусных орешках попалась ушная сера. Впрочем, ближе к вечеру убедил себя в том, что все это ерунда, а ночью и совсем забыл о случайно подсмотренном.

***

Секретарши в приемной не было, поэтому Алиса решительно открыла дверь в кабинет. Там «Мисс лучшая грудь» и оказалась: сидела на столе начальника. Видимо, кто-то только что рассказал что-то забавное, поскольку оба взахлеб хохотали.
Теперь Алиса моментально дала название охватившему ее чувству: ревность это, настоящая ревность.
– Не помешала?
– Ну что ты, Аликс! – Робардс взглядом указал на кресло, приглашая садиться. – Мисс Роджерс только что рассказала одну историю про «Холистедских гарпий». Она болеет за них с первого курса.
– Каких-нибудь десять лет? – уточнила Алиса, присаживаясь. И шалость снова удалась:
– Двадцать семь, – простодушно ответил Робард, а «мисс Роджерс, бывшая Агнес» скривилась, будто заметила в углу бандимана*.
– Если понадоблюсь, позовите! – сорвалась она с места, хлопнула дверью.

Алиса прикусила губу, стараясь не расхохотаться.
– Такая верность вызывает уважение... – начала она.
– Что ж, отрадно знать, чем именно можно тебя увлечь, – его интонации из теплых и дружеских вмиг стали прохладными, «официальными». Призвал с полки папку: Алиса узнала одно из недавно сданных дел.
– Гавейн, – протянула она к нему руки. Но Робардс уже отвернулся.
– Аликс, ты меня извини, но с такими доказательствами я это в Визенгамот не передам. Так что, или отпускай этого Филипса, или ищи, чем подкрепить свои умозаключения.
Романтическое настроение как ветром сдуло:
– Да черта с два я его отпущу! Поттер меня потом вместе с каблуками съест: его отделение этого гада три недели ловило! Как это «одни умозаключения»? А признание?
– Филипса от него на первом же заседании откажется, а его адвокат из нас душу вынет. Не хочешь отпускать – ищи доказательства. Все, возвращаю дело на доследование. Извини, мне надо бежать, – он глянул на часы, где стрелка как раз подходила к отметке «совещание у министра» и призвал из шкафа церемониальную мантию.

Оставшись в одиночестве, Алиса вздохнула: в последнее время Робардс будто избегал ее, уклоняясь от любой попытки поговорить. Не особо радовало даже то, что он начал называть ее по имени. А еще эта корова из приемной...
Но ведь то, как он отреагировал на ее слова про многолетнюю верность... должно же это хоть что-нибудь значить?
А его секретарша неплохо сохранилась для своих почти сорока...
Мерлин, как же все сложно в этом мире!

***

Раздражать его Кармелла начала недели через три после их знакомства.
Родольфус вдруг обратил внимание на ее глупую привычку, одеваясь, раскладывать по всей комнате мантии вперемешку с магловскими платьями. Да, Эме когда-то тоже так делала, но...

Потом Ками долго копалась в них, выбирая подходящее, а Родольфус чувствовал, что ее ладная полуодетая фигурка больше не вызывает ничего, кроме воспоминаний то ли о больничном крыле после квиддичного матча, то ли об отведенной под лазарет комнате в замке после очередной вылазки. Когда нет стеснения от собственной наготы и совершенно не возбуждает чужая.
В следующие дни он просто уходил, попросив позвать, когда с муками выбора будет покончено. Пусть даже и эта, и некоторые другие привычки Кармеллы напоминали ему об Эмелин... Но если в исполнении его бывшей все это казалось удивительно женственным, то глядя на Ками, Родольфус почти физически ощущал привкус дешевых сладостей.
Разговаривать с ней, как выяснилось, тоже было пыткой. Кармелла считала, что разбирается в политике, поскольку знала, как зовут любовницу министра и даже встречалась с ней на паре вечеринок.

Впрочем, как он успел понять, подобное легкомысленное отношение было свойственно почти всем.
Если в Англии когда-то многое началось с казавшихся пустыми разговоров, то здесь... Разговорами все и заканчивалось. Шахматная партия оказалась игрой в поддавки, фигуры рассыпались, отдавая нафталином и перхотью, а пружина была свита из старой гнилой веревки. То и дело, прислушиваясь к очередному обсуждению, Родольфус ловил себя на презрительном «лягушатники». Они сплетничали, пили аперитивы и траха... пардон, «изучали великое искусство любви» при Гриндевальде, непринужденно вели дела с англичанами при кратком правительстве Лорда, позволили превратить свою страну в придаток Африки сейчас... Болтуны и лицемеры, горгулья их задери.

А дома ждала Кармелла, прочитавшая пару недавно вышедших книг и заводившая при каждом удобном случае беседу о современной литературе, демонстрируя неплохую память и поразительное неумение анализировать прочитанное.

Вскоре Родольфус почувствовал себя ювелиром, которому пытаются вручить стекляшку, уверяя, что это драгоценность. И она, кажется, угадала перемену в нем: все чаще сердилась, капризничала. Видеть на месте веселой и милой девушки фурию было неприятно. Почему-то повышенный тон и недовольный голос, на который он не обращал внимания ни у Беллы, ни у Эме, в Кармелле бесил до желания хлопнуть дверью.

Когда Ками не дулась, она таскалась за ним, как приклеенная, и единственным предлогом остаться в одиночестве был вечерний просмотр прессы. «Фу-у, газеты!» – морщилась она и уходила в соседнюю комнату.
А он разыскивал на желтоватых страницах новости из Англии и радовался, прочитав даже об открытии нового кафе на Диагон-аллее.
Диагон-аллея.
Книжные магазины, начиная с респектабельного «Флориш и Блоттс» и заканчивая неприметными антикварными лавочками.
Эмелин.

«Терренс Рокуэлл, руководитель Лаборатории Экспериментальных Чар, госпитализирован... Сердечный приступ, последствия месяцев, проведенных в Азкабане... Исполнителем обязанностей назначена Э. Лестрейндж».

И.о. начальника экспериментальной лаборатории улыбалась с газетной фотографии, до боли знакомым жестом приглаживая волосы, а Родольфус все пытался разглядеть признаки ее чертовой беременности. Никаких изменений, разве что грудь чуть больше стала. И теперь наверняка идеально ложится в ладонь... Прикрыл глаза, представив, как расстегивает форменную мантию. Под ней у Эме обычно магловская футболка, снимается через голову за секунду...

Запирающее и заглушающее на дверь...

– Ру-уди, дорого-ой! Ты скоро? Я соску-училась!
«Твою мать! До чего вовремя!»
– Уже иду!

«И сам хорош. Дрочить на фото бывшей жены, когда в соседней комнате молодая и красивая любовница – это надо быть полным идиотом», – думал он, выслушивая очередной псевдоинтеллектуальный бред и прикидывая, как лучше избавиться от этого фальшивого бриллианта. Предложить круглую сумму? Или сразу «Обливиэйт»? А может, просто уехать подальше, надеясь, что легкомысленная француженка не будет долго скучать?

***

– Тебя там не обижают? – Терренс Рокуэлл осторожно, придерживаясь за левую сторону груди, сел на кровати.
– Ну что вы! – улыбнулась Эмелин. – Я справляюсь. Но все равно скорей выздоравливайте и возвращайтесь, вы не представляете, как ребята соскучились!

Сказала и усмехнулась про себя. Он и вообразить себе не может, как все считают дни до возвращения «старой развалюхи» на место «молоденькой красавицы». Интересно, о чем Терренс думал, назначая ее исполняющим обязанности? Не знал, как к ней относятся в лаборатории?
Так или иначе, а работа ждать не могла. В первый же день пришлось уволить троих: один отказался подчиняться «этой Лестрейндж», двое других грубо нарушили технику безопасности.
Первый орал и обещал пожаловаться всем, вплоть до министра магии.
– У вас все равно ничего не получится! Невозможно разорвать магический контракт, до окончания которого еще два года!
Наивный. Снимать временные ограничения Эмелин научилась, еще будучи помощником лаборанта.
Остальные не стали скандалить. Одного, правда, пришлось взять обратно – после того, как ее попросила об этом Трэйси, которой уволенный приходился родственником. Но сдать теорию ТБ Эмелин его заставила.
Самое забавное, что первый не соврал и действительно нажаловался вышестоящему начальству. На ближайшем же совете Эмелин ожидала разноса, но за нее вдруг вступилось много народу, начиная с дорогой родственницы, Гермионы, и заканчивая теми, кого она даже внешне не помнила. А она-то думала, что столько хорошего могут сказать только на похоронах! «Молодой перспективный специалист», «несомненный талант» и даже «будущее нашей науки».
Точку в обсуждении своей персоны поставила сама «перспективный специалист», рухнув на стул и срывающимся голосом попросив воды. После этого прониклись даже министерские дамы: предложили «не мучить бедную девочку, ей и так тяжело». А заодно бросились к ней, напрочь перекрыв доступ кислорода, и начали наперебой давать советы. Мужская часть собравшихся тихо удалилась, поняв, что планерка неотвратимо превращается в женское отделение Мунго.

– Артистка погорелого театра! – возмущалась потом Гермиона, когда они обедали вместе. – И не стыдно тебе пользоваться своим положением?..
– Чтобы прекратить пустую болтовню и вернуться к работе? Ни капельки, – помотала головой Эмелин. – Извини, мне пора, – засобиралась она. Традиционный час их общения пришлось сократить до двадцати минут, слишком много дел ждало.
– Впрочем, ты молодец, – подвела итог Гермиона. – Давно пора поувольнять половину дармоедов, но разве кто решится!
После этого «будущее науки» успокоилось и ужесточило порядки в лаборатории до крайности. Недовольных подбадривала собственным примером, приходя чуть ли не на час раньше и уходя последней. Сотрудники ворчали, но не могли отказать бледному и хрупкому существу, нежным голоском просящему их остаться на часок-другой сверхурочно.

– За прошедшую неделю в лаборатории не зафиксировано ни одного несчастного случая, а производительность повысилась на... – продолжила рассказ Эмелин и вдруг нахмурилась: – Когда вам в последний раз меняли постель?
Терренс поднял руки в протестующем жесте, но Эме уже дотронулась палочкой до кнопки вызова санитарки. Объяснила явившейся девице, что по правилам белье пациентам положено менять через день, а три дня назад она видела на наволочке то же пятно от яблочного пюре, что и сегодня.
– Прошу прощения, я сейчас же распоряжусь, – скривилась та. Через силу улыбнулась Терренсу: – заботливая у вас дочка!
Но в голосе так явно слышалось сочувствие, что Эме едва сдержала смешок.

– Может, тебе не стоит так напрягаться, особенно сейчас? – начальник потянулся к стакану с водой, и Эмелин осторожно подвинула его. Придержала Терренса за спину, пока тот пил и помогла опуститься на подушку. – Я рад, что все хорошо, но ты выглядишь слишком утомленной.

А как еще можно выглядеть, если изо дня в день ложиться чуть ли не под утро? Засыпать в одиночестве до сих пор было неприятно. Не помогало даже с детства усвоенное: «работать надо больше». Она уставала так, что едва доползала до кровати, а там... Сон как рукой снимало, стоило коснуться подушки.

– Эме, если все так плохо... – Терренс будто угадал ее мысли. – Может, тебе стоит поговорить с мужем?

Она хотела возмутиться – разве его дело давать советы? Но он вдруг начал, поминутно задыхаясь и останавливаясь, рассказывать о своей семье. О жене, которая уехала с дочкой за границу, когда Волдеморт пришел к власти. И его звала, и больше всего хотелось тогда быть с теми, кто дорог. Но отказался, решив, что его место среди борцов с Темным Лордом. Она тоже боролась – с бедностью, отчаянием, одиночеством в чужой стране. Одна, без него. А потом отказалась возвращаться: слишком много было пережито порознь. И дочка тоже до сих пор считает, что он предал их, оставил одних в самую тяжелую минуту. Даже не написала ни разу за все это время.
– Теперь ей двадцать два, – закончил он свой рассказ. – Как тебе, правда?

– Зачем вы мне все это рассказали?
– Иногда стоит слушаться своего сердца, дорогая... Что оно тебе говорит?

Что говорит? Что ей хочется быть рядом с Руди, сейчас же, немедленно. Что да, она может жить без него, но...

– Эме, ты плачешь? Прости, я не...
– Поправляйтесь! – она выскочила в коридор.


@темы: романс, оригинальные персонажи, низкий рейтинг, макси, джен, гет, Родольфус Лестрейндж, Поттериана, Возможность выбора, Алиса Лонгботтом, "Заморские гости"

Комментарии
2011-09-09 в 19:12 

Mrs N
Не люблю, когда меня хвалят: всегда недооценивают! (с)
Вот блин :gigi: а я эту главу жду :lol:

Вообще, как-то за Алису неспокойно. Неужели теперь Робадс будет неприступной крепостью?

2011-09-09 в 20:00 

vlad.
Собственно, это всё
Mrs N, :kiss:
Я его уже дописала, читай дальше! Можно на сказках, там, наверное, удобней.

     

Книжные полки

главная