vlad.
Собственно, это всё
Название: Проигрыши
Бета: Margaret Onixe
Тип: джен/гет
Рейтинг: R
Персонажи: РЛ/АЛ
Жанр: Drama
Размер: миди (≈ 60 тыс знаков)
Дисклеймер: все права на персонажей принадлежат Дж.К. Роулинг
Саммари: Стоит ли любой ценой стремиться взять верх? И каково тому, кто в шаге от вершины понимает, что безнадежно проиграл?
Тема задания: Фик написан на свободную тему «Настоящий враг никогда тебя не покинет. С. Е. Лец»
Предупреждения:
1. Насилие/жестокость, нецензурная лексика.
2. По поводу эротической сцены автор предлагает принять вариант «сложно, но реально». И – «Не пытайтесь повторить это дома!» (с)

Примечание 1: фик написан на командный конкурс «Битва за Англию».


Проигрыш первый, незаметный

Ноябрь, 1979

В невербальных Родольфус никогда не был силен. Впрочем, у прыгавшей напротив него девчонки с ними было не лучше, иначе давно б размазала по стене. Мелкая, вёрткая, она металась перед ним алым факелом. Куцый хвостик, стянутый на макушке лимонно-желтой резинкой, вздрагивал в такт.
Засмотрелся и чуть не проворонил летящий к нему луч заклинания. Похоже, шмакодявке тоже надоело выпускать из палочки слабые вспышки невербалок. Закричала на весь переулок:
– Ступефай!!!
Шарахнулся в сторону, ответив «Иммобилусом». Пригнулась, чуть не распластавшись по асфальту... Гибкая, зараза!

– Импедимента!
Щит.
«Дура, ты б еще громче орала!»

Перевел дыхание, глядя, как оранжевая вспышка заклинания растекается по мутно-прозрачной поверхности щита, впитывается в него и гаснет. И не забывая мысленно отсчитывать секунды: «пять, четыре три, два...»
– Релашио!
«...один!»
Есть!
Мелкая наверняка не ждала, что он бросит заклинание раньше, чем щит окончательно погаснет. Что, в аврорате не учили брать в расчет расстояние и скорость заклятья? Успела отпрыгнуть, но левую руку чуть задело. Синеватая молния ударила в стену, завертелась; воздух вокруг нее заискрил, сворачиваясь маленьким смерчем. Дурацкое заклинание, никогда не знаешь, как именно сработает. Девчонка вдруг заверещала, схватившись за левое запястье, выпрямилась, полностью открываясь. Идеальная мишень.
– Инкарце… – начал он.
Но тут волна от его заклинания срикошетила от стены, подхватила, кажется, ничего не соображавшую от боли девчонку и швырнула к нему. Инстинктивно поймал, и тут же его рвануло вверх, будто подцепив крючком за пупок.

Портключ.
У аврорши сработал портключ.
Причем странно как-то: вместо того, чтобы просто тащить в нужном направлении, их вертело, швыряло, порой чувствительно прикладывая обо что-то твердое и угловатое. «Что-за...» – успел подумать, теряя сознание.

***

Вопреки опасениям, очнулся Родольфус не в аврорате. По крайней мере, на пол камеры никто не стал бы сыпать недавно облетевшие, но уже начавшие чернеть листья, а под арестанта подкладывать теплую, хоть и довольно костлявую девку. А именно на такой он сейчас и лежал. Поднял глаза и тут же встретился взглядом с другими: огромными и перепуганными, из-за расширенного зрачка даже не разобрать было, какого цвета радужка. Вроде, темная...

А потом мир снова съёжился до взорвавшейся болью переносицы, по которой девчонка врезала бараньим своим лбом. Тварь...
Впрочем, последние мысли он додумывал уже за ближайшим деревом, куда откатился, послав на прощанье в сторону алой мантии «Петрификус». Промахнулся, само собой: как прицеливаться, когда слезы катятся градом? Из носа тоже лилось, в первый момент показалось даже, что кровь. Ничего подобного, просто слезы пополам с соплями. Мать ее, так его еще никто не унижал!

Выглянул, разыскивая, не покажется ли среди веток красный отсвет, чтобы запустить в него уже «Авадой». Черт с ней, с идеей захватить упрямую авроршу в плен. Мысленно произнес непростительное и вздрогнул от отвращения. Одно дело – на кроликах и прочей мелкой живности тренироваться, а другое – на человеке. Желудок чуть не выскочил, когда представил, как глазастая растянется перед ним сломанной куклой. Ладно, пусть живет. С такой степенью дурости все равно нарвется рано или поздно, зато его совесть чиста будет.

Родольфус прикрыл глаза, представляя каменный пол родной гостиной. Сосредоточился...
«Мать твою восемь раз об корягу!»
Воздух вокруг будто в патоку превратился, не давая аппарировать. Не могла же эта...

Не могла. Не так и легко взмахнуть палочкой и создать антиаппарационный щит над чьей-то головой, во всей Англии хорошо если найдется полдюжины человек, способных на это. Стало быть, их занесло туда, где его установили раньше.

«Запретный лес, Хогвартс? – размышлял он. – Нет, туда и с портключом не попадешь, только с тем, который сделан лично директором... Министерство, подвалы Отдела Тайн? Возможно: эти ученые придурки могли там и целый лес вырастить...»
Впрочем, деревья вокруг на искусственные похожи не были. Пахнущие поздней осенью листья под ногами тоже казались настоящими. А про светлеющее между голых веток небо, на котором как раз начали загораться первые звезды, и говорить нечего, оно было таким, как и положено вечернему ноябрьскому...
Из-за рваных черных туч выглянула круглая луна, и Родольфус от души выругался, внезапно вспомнив еще одно место, куда... вернее, откуда невозможно аппарировать.

Из-за толстого дерева неподалеку донеслась фраза, которую притаившаяся там девчонка вряд ли выучила в школе. Усмехнулся: кажется, и она поняла, где они теперь.

– Заповедник оборотней? – на всякий случай спросил.
Еще пара недобрых пожеланий – то ли заповеднику, то ли Родольфусу.
Значит, все так и есть. Не могли ведь они оба ошибаться? А было бы неплохо...

Надо было выбираться отсюда.
– Эй, как тебя? – крикнул, стараясь не высовываться из-за укрытия. – Карта есть?
Карты у нее то ли не было, то ли делиться не собиралась, порекомендовав найти свою. Искать там, где указала девчонка, Родольфус не стал: настолько интимные места он никогда не использовал в качестве кармана.
Поднялся и потопал через лес. Какая разница, куда идти – не такой уж он большой, этот заповедник, рано или поздно кончится.
На тропинку наткнулся довольно скоро, шагов через полсотни. А дальше – знай себе иди, не падай. Вскоре приноровился, восстановил сбившееся было от непривычно долгой прогулки дыхание. Сначала дергался от каждого шороха, потом надоело. Даже песенку стал напевать про Одо-героя. И, кажется, погорячился: если бы не выводил, стараясь не фальшивить: «Положив на кровать в тишине умира-а-ать», может, и услышал бы осторожные шаги позади. А так успел только обернуться на шум, вскинуть палочку... А на заклинание, даже невербальное, времени не хватило: тяжелая, воняющая псиной туша рухнула сверху, прижала к земле, подминая под себя... Отлетела в сторону бесполезная уже – разве что в глаз ей ткнуть – палочка. Почти инстинктивно вскинул правую руку, защищая горло, и тут же почувствовал, как в нее впились острые клыки.

Среди деревьев – на краю сознания – мелькнул алый всполох.
– Редукто!!!

«Нет, она точно чокнутая, – Родольфус сбросил с себя хрипящего, издыхающего волка с разорванной в клочья спиной. – А если бы промахнулась?»
В остекленевших глазах зверя отражался лунный свет, из открытой пасти смердело и капала совершенно черная кровь.

Тогда-то его и накрыло: полнолуние.

Если бы девчонка явилась на полчаса позже, ничего бы уже не изменилось... Его жизнь и так кончена. Родольфус с омерзением взглянул на изуродованную руку: казалось, что еще немного – и она покроется шерстью, превращаясь в волчью лапу. Вой – зверинный, отчаянный – вырвался из груди, наполнил уши, поднимаясь к невозможно яркой луне...

– Прекратите! – В лицо ударила струя воды. Ну что ж она так орет, эта девка? Или у него настолько обострился слух? Кажется, у оборотней он куда лучше человеческого?
– Это был просто волк.
– Что?
– Просто волк, – повторила она. И добавила: – Даже не бешеный. Голодный. Да сами посмотрите, – она шагнула к темнеющей рядом туше, нашарила хвост, вытянула его «свечкой» вверх, демонстрируя. – Вот, обычный, без кисточки!
– Вот как... – «Я не оборотень. Не оборотень! Я не оборотень, твою мать!» Родольфус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Надо же, а он уже мысленно назвал этот чертов заповедник вторым домом! – Подай-ка мне палочку, детка!

Не подала. Сунула себе за голенище, уточнив, не надо ли ему впридачу... Нет, до чего наглая!
– Было бы потеплей – не отказался бы, – усмехнулся он. Но тему развивать не стал: были проблемы и поважнее. Вытянул руку, стараясь разглядеть кровоточащие раны. Аврорша тоже посмотрела, выдохнула прерывисто и пробормотала заклинание. Родольфус вытер не успевшую засохнуть кровь с совершенно целого предплечья, и от сердца отлегло уже окончательно: будь это укус оборотня, обычное заживляющее не помогло бы.

– Слушай, а почему ты еще здесь? – поднял он глаза. – У тебя же был портключ?
– Был, – кивнула она. – Пока один говнюк в него заклинанием не попал. Вот, – она сунула руку в карман, достала нечто, похожее на кусок обгорелой тряпки с оплавившимися металлическими заклепками. – Теперь им только подтереться.
– Задницу оцарапаешь, – Родольфус поднялся на ноги: вроде, держат. Значит, надо идти дальше.
– У меня есть карта, – заявила вдруг девчонка. – Нам туда, – показала куда-то вбок от тропинки, по которой он шел до сих пор.
– Туда, так туда, – согласился он и склонился в шутовском поклоне, пропуская ее вперед: – Прекрасная дама...
– Вы впереди, я следом, – не купилась она.
Да и какая из нее, визглявой пигалицы, дама? И волк тот наверняка сдох от одного ее вопля, еще до того, как в него заклинание попало.

***

Что ночи в ноябре морозные, Родольфус знал и раньше. Но одно дело помнить об этом, сидя дома у камина, а другое – когда в легкой мантии топаешь по лесу, по щиколотку увязая в опавших листьях. Чертов лес. Стараясь согреться, он шагал все быстрей и быстрей, но девчонка не отставала. И не забывала держать палочку направленной ему между лопаток. Чертова аврорша. «На счет три обернуться... и получить заклинанием в лоб, реакция у девки еще та», – размышлял он, не желая мириться со своей жалкой участью. Не прибить ее на месте только потому, что хотелось захватить в плен, а вместо этого попасться самому! «Может, отвлечь разговором? О чем там любят поболтать авроры?

Но она все же подала голос первой:
– А этот – настоящий, – выдавила свистящим шепотом.
– Кто?.. – уточнил Родольфус, но ответа ждать не стал. Сам не понял, как заметил в темноте две светящиеся точки. И как закинул девчонку на ветку ближайшего дерева. И как взлетел следом, уцепившись за протянутую руку – тонкую, но неожиданно сильную. Кажется, возле самой ступни клацнули челюсти, едва успел ногу отдернуть.

– Сейчас здесь соберется вся стая, – донеслось сверху. Мелкая забралась так высоко, как могла, по-вороньи нахохлилась на тонкой, но все еще способной выдержать ее сотню фунтов ветке. Сам Родольфус уселся в первой же развилке, до которой бесновавшиеся внизу звери не дотягивались даже в прыжке. По примерным подсчетам, их там было уже около дюжины, и все время прибывали новые.
– Они же не умеют лазить по деревьям? – голос у нее звучал слишком спокойно. Будто на уроке профессору уточняющий вопрос задала.
– А если и умеют? – пожал плечами он. – Заклинания на что? Помнится, в том переулке ты ими неплохо бросалась. Да и с волком справилась.
– То волк, а они – люди.

От такого Родольфус едва не свалился. Нет, она определенно больная!
– Люди, точно. Сожрут и не поперхнутся, как у людей и положено.
Один из «людей» подошел к дереву и задрал заднюю лапу. Девчонка наверху сдавленно хрюкнула. Родольфус сначала усмехнулся, но когда от вони даже глаза защипало, рявкнул:
– Верни мне палочку, ты, придурочная! Ты хоть понимаешь, что если они все сюда поссут, мы просто задохнемся?!
– Нет, – уперлась она. – Я сама. Ступефай! – Так и не закончивший процесс оборотень кубарем откатился от дерева. Зато на его место тут же пристроился другой: поднялся на задние лапы, заскрежетал когтями передних, оставляя на коре глубокие царапины.

Девчонка всё бросала вниз заклинания, по большей мере довольно безобидные. А толпа – или стая – все росла. От мерзкого воя уши закладывало. Интересно, много ли времени пройдет, прежде чем они додумаются залезать друг на друга?
– Верни. Мне. Палочку.
– Нет. Иммобилус!
Минус один оборотень. Плюс два на его место.

– Петрификус Тоталус!
Еще один, поднявшийся на задние лапы, застыл. Тот, что стоял рядом, подпрыгнул и вскочил ему на голову. Родольфус едва успел поджать ногу.
– Верни палочку, дура!!!

И вот уже слишком теплая – нагрелась возле ее голени, как же – рукоятка в его ладони.

– Авада Кедавра!
Испуганный крик девчонки с ветки... Зато почти доставший его волк лежит внизу плюшевой игрушкой-переростком. Да и остальные призадумались.
Вторая зеленая вспышка полетела в середину стаи. От ее краев потихоньку начали отделяться темные тени, пятиться-отползать подальше.
– Авада...
– Не надо...
– И то верно. Круцио! – не целясь, куда попало. Злости в нем хватит, чтобы сработало. И отчаянный вой вперемежку со скулением тому подтверждением.
Дорога стремительно пустела.
– Не надо! Прекратите, ну пожалуйста!!! – истеричный вопль сверху перекрыл даже завывания оборотня. Родольфус снял заклинание. Любовно погладил вернувшуюся к законному владельцу палочку. Голова закружилась – все же непростительные выматывают куда сильней обычных. Уселся в развилку, стараясь отдышаться-сосредоточиться.
– Экспелиармус, – и снова меж пальцев пустота.
– Сука!
– Простите. Я не могу оставить возможность колдовать тому, кто...
– Знает пару заклинаний, способных остановить стаю волков? – начал он терять терпение. – Ах, да, они же люди!
– Заклинания, которые вы использовали, относятся к непростительным. Их применение разрушает душу!
– Зато тела остались целы, – фыркнул он, прекращая глупый разговор.

***

Пальцы на ногах защипало почти сразу после того, как прошел вызванный применением непростительных экстаз. Родольфус беспрестанно дышал на ладони, стараясь, чтобы хоть они не потеряли чувствительность. Из за кустов то и дело доносился жуткий вой – хозяева леса хором и поодиночке тренировали глотки. Наверху сопела девчонка, раз за разом посылая в его сторону почти бесполезные согревающие. Тепло моментально уходило, растворялось в ледяном темном воздухе. Вскоре ноги онемели совсем. Интересно, сколько зверей бросится к нему, как только он спустится на землю размяться? Хотя, если аврорша будет чуть громче стучать зубами, может это их и отпугнет.

Лицо снова обдало горячей волной... Наверное, чтобы мгновенье спустя холодный воздух показался еще неприятней.

– Они не уходят, – донеслось с ветки.
– Еще бы, – буркнул Родольфус. – Не поужинав?
– Ждут, когда мы свалимся, – продолжила она озвучивать очевидное. Самое хреновое, что он понимал – дождутся. И то, что мелкая, обессилев от усталости, холода и постоянного применения магии, рухнет с дерева первой, его слабо утешало.
– Слезай, – скомандовал он.
– Что?!
– Боггартов сто! Спускайся ко мне, будем греться! Трением, – добавил с усмешкой. И, кажется, просчитался: уже приподнявшаяся девчонка хлопнулась обратно на ветку:
– Нет.
«Да что ж это такое!»
– Даже если мы не околеем в ближайшие полчаса, то просто отключимся. И сверзимся отсюда к гребаным низзлам. Вернее, к этим твоим... вонючим и зубастым людям. Они будут просто счастливы.
– Что вы предлагаете?
– Сидеть рядом – так теплее. Спать по очереди. Поддерживать друг друга, не давая свалиться. У тебя есть идеи поинтересней?
Сверху зашуршало – девчонка спускалась.

Хлопнулась ему на колени, заехав локтем под ребро, а затылком — по подбородку. Родольфус втянул воздух сквозь зубы, мысленно чертыхаясь. «Выживем – придушу!» – подумал, обнимая ее, чтобы не дать свалиться. Ладонь как-то сама собой оказалась на груди.
– Ой! – она вздрогнула, заёрзала, и его тело отреагировало совершенно адекватно. Закрыл глаза, пытаясь представить у себя на коленях кого угодно – хоть Басти, в детстве не раз приходилось его вот так обнимать, успокаивая... Хоть МакГонагалл... Хоть Слагхорна... Черта с два – тонкий запах девчачьих духов от ее волос не давал ни на секунду забыть, кто рядом с ним. Поймал себя на том, что машинально поглаживает оказавшуюся в ладони выпуклость.

На секунду показалось, что в ставшем уже привычным волчьем вое появились издевательски-одобрительные интонации.

Девчонка молчала, но упорно пыталась отодвинуться, все время задевая и без того не умещавшийся в штанах член.
– Ну, знаешь! – хихикнула.
– А ты сиди спокойно!
– А ты перестань меня тискать!
– Я не виноват, что так удобнее держать!
– За сиськи, да? Кто бы сомневался!
– Мелкое хамло, – буркнул Родольфус, но ладонь передвинул ниже.
Перестарался: теперь пальцы то и дело цепляли край ее брюк.

Рука, которую он пристроил ей на ребра и честно пытался держать неподвижно, вскоре занемела. Примерно тогда же девчонка снова начала стучать зубами. «Цоп-цоп-цоп... цоп-цоп, цоп, цоп-цоп-цоп...»
«Чтоб мне остаток жизни целоваться только с дементорами, если это не песенка про Одо!» – усмехнулся он.
– А гимн Хогвартса сможешь?
– Дурак! – рассмеялась она. И снова заворочалась, – а ведь сидела ведь уже, не дергалась. А тут развернулась лицом к нему, уперлась лбом в щёку, задышала в шею горячим... Провел по спине – сперва по верху, по рубчатой ткани мантии, потом решительно сунул руку под нее. Девчонка запустила пальцы в его шевелюру, царапнула твердыми ноготками, помассировала затекшие плечи. В глазах потемнело, и он передвинул ладонь туда, откуда не так давно убрал. Нащупал твердый сосок под рубашкой, поигрался... Она застонала и выгнулась, уже нарочно елозя задницей по его паху. Вытащил заправленную в брюки рубашку, добираясь до теплой, шелково-гладкой кожи.
– У тебя руки ледяные совсем!
– Так не лето... Ничего, сейчас согреемся...
– Трением, да?
– У-м-м-г-г...
Еще немного, и он просто кончит в штаны, как мальчишка-школьник при виде отцовского журнала с яркими картинками.
– Я... сейчас... – она чуть отстранилась. Вжикнула брючной молнией, потом стянула сапог. Не тот, где его палочка... А жалко. Хотя, не отвлекаться же... Выпростала ногу из штанины, снова обулась. Взглянула смущенно: – Вторую снимать не буду, холодно!
Не ответил, сунул пальцы под белую ткань трусов. Теперь точно согреются... И этим развлечение. Даже жалко, что большинство – а то и все – наутро ничего не вспомнят.
– Слушай, я... – замерла вдруг она. – Я ведь еще никогда...
– Ух ты... – и самому не понять, чего больше в этом восклицании: паники или гордости. Он что у нее, первый?
– … не делала это на дереве!
Дура невозможная.
– Я тоже, как ни странно...
Приподнял за бедра, усаживая ее на себя – такую жаркую и мокрую там – и сразу начал двигаться, чуть отстраняя и снова прижимая – сильнее, ближе. Греться так греться...

***

Родольфус снял едва державшуюся на волосах яркую резинку, сунул в карман. Пригладил растрепавшиеся темные пряди. Девчонка поудобней пристроила голову у него на плече. Идиллия, мать ее...
– Как тебя зовут?
– Угадай... – промурлыкала.
Почему бы не угадать?
Приподнял пальцами подбородок, заглянул в глаза, осторожно – как и учил Селдон, этот кадр из аврората – проникая в сознание. Глаза у нее, кстати, оказались не такие и темные. «Ореховый» – так, кажется, называют этот цвет?

«Ореховые» глаза...
Ореховая палочка в детских пальцах... Старательно выписывает петлю: «Вингардиум левиоса!» – и пёрышко взлетает.
Взлетает метла – стремительно, и синее небо несется навстречу...
Небо с редкими облаками опрокинуто над головой, а на губах – сладковатый вкус травинки...
Связка учебников летит в траву, а губы ищут – и находят – другие...
И выдох в ухо: «Алиса...»


– Алиса, – прошептал он, так же как тот, из ее воспоминания.
– Угадал, – улыбнулась она.
Еще бы.

– А как тебя зовут?
«Может, тебе и адрес сказать? И должность. И время-место ближайших рейдов?»
– А как бы тебе хотелось?
Задумалась на секунду...
– Фрэнк.
– Согласен. Буду Фрэнком.

Еще его неплохо учили задавать вопросы, но от мысли выведать что-нибудь у этой Алисы пришлось отказаться почти сразу. А что делать, когда в ответ она только жмурится и мурлычет что-то ласково-невнятное?
«Скорей бы кончилась эта чертова ночь», – раздраженно подумал Родольфус. Нежность к девчонке, вызванная благодарностью за доставленное удовольствие, постепенно сменялась злостью. На всё: на привалившееся к нему чужое, доверчиво-расслабленное тело, на необходимость поддерживать ее уставшими руками, на лезущие в рот и нос лохмы...
Взглянул на свесившуюся с ветки ее ногу, где в сапоге до сих пор лежала его палочка. Прикинул: не сумеет ли достать? Нет, далеко, не дотянуться... А кстати, где ее собственная? Наиболее вероятно – правый рукав, сам там носил. Чуть сдвинул ладонь, нащупывая – Алиса заворочалась во сне, повернулась, засунув руки между их телами. Теперь и туда не долезть, разбудит.
«Чертова, чертова ночь!»

Проснулась она моментально – просто открыла совершенно не сонные глаза. Улыбнулась, провела губами по его щеке. Сползла с колен, усевшись рядом на ветке, обняла.
– Спи, – прошептала. И Родольфус сразу же заснул.

***

– Подъём! – голос доносился уже снизу. Открыл глаза: девчонка – ах да, Алиса – прыгала под деревом. Он тоже спустился – а ведь высоко оказалось, и как они ночью сюда забраться умудрились?
Луна давно зашла, а солнце успело подняться над деревьями. Вчерашние оборотни превратились в обессиленных людей и валялись теперь по норам-лежбищам. Кроме тех двух, что так и остались на поляне, теперь навечно в волчьем облике. Перехватил взгляд Алисы и поморщился: нашла, кого жалеть.

И снова Родольфус пошел впереди, подчиняясь движению девчонкиной палочки. Конечно – ночной трах еще не повод для утреннего доверия.
Границу антиаппарационной защиты он почувствовал: как будто небо выше поднялось, перестало давить на плечи. Она тоже все поняла, остановилась в паре шагов.
– Будем прощаться? – усмехнулась.
– Палочку верни!
– Ах, да... Ассио!
Повертела в пальцах и отшвырнула подальше в кусты. Пока Родольфус ползал, искал – девчонки и след простыл.

Сунул руку в карман – пальцы наткнулись на что-то мягкое. Вытащил: лимонно-желтая пушистая резинка. Покрутил, раздумывая, не выбросить ли, и, неожиданно для себя, спрятал обратно. Какой-никакой, а трофей.

@темы: драма, джен, гет, высокий рейтинг, Родольфус Лестрейндж, Проигрыши, Басти и другие, Алиса Лонгботтом, миди