22:07 

Возможность выбора, глава 3

vlad.
Собственно, это всё

Министерство и его работники

– Эме! Мерлин, да что с тобой? – И это вместо приветствия.
– И тебе доброе утро, Ханни! – Эмелин бросила взгляд в зеркало. Неудивительно, что подруга всполошилась: вид несчастный, взъерошенный. Улыбнулась – получилось жалко. Ещё попытка... Уже лучше.
– Все нормально, не волнуйся. Я сегодня не приду, хорошо? Надо бы нам с Руди вдвоём побыть.
Ханна кивнула, но, похоже, успокоить её наигранным весельем не удалось. Ну и ладно.

Серебристый «Роллс-Ройс» стоял у входа в бар, сильно отличаясь от прочих машин – подержанных «Бентли» и «Бьюиков». Конечно, без него вполне можно было бы обойтись, перемещаясь по каминной связи непосредственно в министерство. Но так не хотелось!

Эмелин любила лондонские улицы: широкие проспекты и узенькие переулки с односторонним движением. Любила спешащих и несколько сонных с утра пешеходов, зимой греющих руки о пластиковый стаканчик с кофе, а летом ухитряющихся просматривать газеты в ожидании зелёного сигнала светофора. Любила мосты и эстакады, особенно ту, что круто изгибается, и кажется, что если вовремя не свернёшь, машина уйдёт прямо в небо. В такие моменты Эмелин почти жалела, что так и не сделала её летающей. Было бы чудесно, нажав кнопку невидимости, взмыть к облакам! К сожалению, чтобы удержать в воздухе машину такого размера, требовались хорошие навыки пилотирования, а на их приобретение времени было жалко.

Обычно проведённые за рулём полчаса помогали собраться, настроиться на предстоящую работу. Вот и сейчас: пока доехала, почти успокоилась.

***

Знакомый пучок темно-каштановых волос Алиса заметила, как только вошла в лифт. Странно, а она считала, что девчонка теперь наверху и не появится.
– Заблудилась, Эме? Или опять решила меня проводить?
Эмелин протиснулась к ней поближе, как-то вымученно улыбнулась.
– Все в порядке, Аликс, – и быстро добавила: – Только не расспрашивай меня сейчас ни о чем, ладно? А то сорвусь.

Алиса пожала плечами: она и не собиралась. Не сочла бы стоящими внимания ни вчерашнюю хмурую физиономию Родольфуса, ни сегодняшний мрачный вид его жены. Они ей что, родные? Еле дождалась, когда лифт остановится на нужном этаже, кивнула на прощание Эмелин и вышла, моментально выбросив из головы обоих.

***

– Эме, подумай...
– Терренс, повторяетесь, – улыбнулась Эмелин. – Про «карьеру», «такой шанс раз в жизни бывает» и мои необычайные способности вы уже говорили.
– Но...
– И про «пожалеешь» говорили. Послушайте, я все понимаю. Вам же самому легче будет, если на это место Дэвис возьмут. Я ведь прекрасно знаю, чем вы рисковали, выдвигая меня на эту должность.
– Но...
– А на вопрос «почему?» я отвечать не хочу. Давайте вы сейчас скажете, что я ваш лучший специалист. И что вы безумно рады, что мы и дальше будем работать вместе. А? – Эмелин хитро прищурилась, и Терренс сдался:
– Я, конечно, рад, но...
– А без «но»?
– Ох-х... Эме... Ну, ладно, ладно! Я не просто рад, я счастлив, что ты нас не оставила!

***

– Вы на обед?
Эмелин усмехнулась. За два с лишним года, что она здесь, Трейси Дэвис впервые заговорила с ней не о работе. И надо же, именно сейчас хочется не вежливо улыбнуться в ответ, а послать туда, куда совы не летают.

– Я в Казначейство. – Да, врать некрасиво, но все же лучше, чем нагрубить. Пусть даже человеку, который с самого начала относился к тебе, как к личному врагу, на просьбы (быстро прекратившиеся, надо сказать) отзывался с брезгливым недоумением и умудрялся произносить твою фамилию как ругательство.
– Я с вами, проеду немного.

«А может, все-таки послать?» – Эмелин протяжно выдохнула, успокаиваясь. В конце концов, она давно терпела Дэвис, выдержит и пару минут в лифте. «Интересно, у неё всегда были такие мерзкие духи?» – раньше Эмелин их даже не замечала, а сейчас хотелось наложить заклинание головного пузыря, только бы не чувствовать раздражающего запаха.

– Послушайте... э-э-э... миссис Лестрейндж. – «Надо же, а вчера было просто "Лестрейндж", и интонации куда противней. Мисс Дэвис, вы не заболели?» – Не знаю, почему вы отказались от должности в Отделе Тайн, но я вам очень благодарна за это. Вы не представляете, насколько это важно для меня...
– Что ж, рада, что смогла помочь.

Лифт остановился на восьмом этаже, где в одном из боковых коридоров располагалось министерское Казначейство.
– Я вас провожу?
– Я знаю дорогу.
– Но, миссис Лестрейндж...

Все, сегодняшний запас терпения, процентов на девяносто потраченный утром на Руди, закончился.
– Мисс Дэвис... – Как же Эмелин порой раздражал её рост, даже на каблуках приходилось задирать голову. – А не пойти ли вам к пьяным низзлам? Да-да, вы не ослышались. Просто отстаньте от меня, хорошо?

Развернулась, мимоходом порадовавшись, что подол мантии взметнулся красивым полукругом, а не забился между ногами, испортив весь эффект, и ушла. Впрочем, успела услышать растерянное:
– Хорошо...

***

– Гавейн! Может, объяснишь, что за чушь в этом мире происходит? – Алиса присела напротив, хлопнув на стол увесистую папку.
– Старший следователь Лонгботтом, будьте добры изложить свои претензии в приемлемой форме и, желательно, в письменном виде, – сухо ответил глава аврората.
– В трёх экземплярах не надо? А претензии таковы: почему меня вызывают среди рабочего дня? Неужели опять для того, чтобы поговорить о «консультанте»? Мерлин, да от него хоть толк есть, в отличие от штатных специалистов по чарам и трансфигурации! Ведь месяцами штаны в персональных кабинетах просиживают, дожидаясь, пока о них вспомнят! А прорицательница? Зато когда нужен специалист по темным искусствам, – а нужен он с завидной регулярностью – его днём с «Люмосом» разыскивать приходится!

Робардс пожал плечами:
– Шли к черту своего «консультанта», и я возьму на его место штатного...
– Без мозгов, – в тон ему буркнула Алиса.
– Без... – начал он, но тут же спохватился: – Хватит! Пока авроратом управляю я, Лестрейндж здесь работать не будет! Аврор Лонгбо... Аликс! Куда?! Я тебя не отпускал!

Но Алиса уже захлопнула за собой дверь. Прислонилась к стене, тихо выругалась.
Агнес, секретарша Робардса, только взглянула равнодушно и снова принялась диктовать порхающему по пергаменту полосатому перу. Алиса мысленно усмехнулась: «Привыкла». Ещё год назад вскакивала, спрашивала, что случилось и не надо ли кому-нибудь водички, успокоительного зелья или портала до Мунго. А сейчас и ухом не ведёт. Наверняка думает что-то вроде: «Подумаешь, босс в очередной раз поскандалил с Мегерой. Сейчас эта гадина подождёт, пока ему расхочется в неё чернильницей запустить, и пойдёт извиняться. А лезть в их отношения – себе дороже».

***

Отношения, да...
Алиса до сих пор помнила смятый пергаментный листок, который в начале четвёртого курса обнаружила у себя в кармане.
«Грэхэм пайдеш со мной в хоксмит? Г. Р»
Посмеялась тогда, ошибки исправила и вернула, пообещав пойти, когда он грамотно писать научится.

А ещё всегда знала, что в аврорат Робардс потащился вслед за ней, предварительно переругавшись со всей родней, прочившей ему непыльное и доходное место в Гринготтсе.
А про его истерику во время задержания Лестрейнджей и Крауча узнала от Кингсли, недавно совсем. Даже позже, чем про то, что, начиная с того чёртова дня в восемьдесят первом, чуть ли не все выходные Робардс проводил в Мунго, в палате для постоянных пациентов. Все надеялся: вдруг его Аликс вспомнит о нем...
Не вспомнила.
А между посещениями вызывался на самые опасные операции, где упрямо лез на рожон, будто смерти искал. Старуха с косой его вниманием не почтила, зато карьеру сделал – после ухода Скримджера в министры возглавил аврорат. Через год, правда, в Азкабан отправился, откуда вернулся весь седой.

И другую записку, на обратной стороне бланка протокола допроса, она тоже помнила. Нашла на столе в первую же неделю работы. Робардс приглашал поужинать с ним в недавно открывшемся ресторане на Диагон-Аллее.

Объяснение получилось, наверное, слишком жестоким. Но Алиса предпочла сразу расставить все точки над «и».

– Но почему нет? По-твоему, я все ещё недостаточно грамотно пишу?
– Достаточно, Гавейн... – вздохнула она. – Только... Я тебе ничего в ответ дать не могу, разве что «просто» дать. А ты ведь хочешь совсем не этого, иначе, – и улыбнулась, хоть на душе противно было до чёртиков, – не учился бы столько лет писать без ошибок?

Жалко было его тогда – мигом сгорбившегося и будто ещё больше постаревшего, но что делать? На такую любовь – яркую, беззащитную, пронесённую через всю жизнь – и ответ должен быть адекватный. А ей нечем ответить, перегорело все. То ли в палате на пятом этаже осталась её способность любить, то ли на полу в их старом доме.

***

– Извини, – мягко сказала она, снова присаживаясь напротив Робардса. – Я погорячилась.

А сейчас соврала. Как часто бывало в последние годы. Не погорячилась, а вполне правдоподобно разыграла сцену «Аликс сердится». Потому что её «вспышки», пусть и полностью искусственные, помогали прервать любой неприятный разговор. Да, это гадко, но проще, чем в сотый раз объяснять одно и то же.

– Послушай, – чувствовалось, что ему трудно было говорить об этом, но гриффиндорец – это же навсегда. – Ну почему именно он?
– Потому что больше он никому нахрен не нужен, – ответила Алиса. – И мне не нужен, но я не могу просто выставить человека на улицу.
– С голоду не умрёт, – проворчал Робардс. – В отличие от тех, кого выкинули с работы его приятели за время правления Того-кого-нельзя... Волдеморта. Впрочем, – он чуть смягчился, – если это всего лишь благотворительность... – и снова подхватился: – Не слишком ли часто вы встречаетесь?

Конечно, можно было встать в позу и обвинить его в слежке... Можно было... Впрочем, не хотелось ничего. Тем более что встречалась она с «консультантом» действительно чаще, чем следовало, порой обращаясь к нему с вопросами, ответы на которые можно было найти за пять минут в библиотеке, причём общей, что на первом этаже, а не в одной из специализированных. Но... с библиотекой не поболтаешь на отвлечённые темы. А Робардсу, не стесняющемуся в открытую ревновать и ненавидеть, не объяснишь, что только при этих встречах она и чувствует себя почти живой. И почти настоящей.

Прекрасно понимая, что это глупо, ненормально и нечестно по отношению к тем, кто её любит и кого она... Да, конечно, тем, кого любит она.

***

– Чёртова рухлядь! – Эмелин опустила палочку и, надеясь, что никто не видит, стукнула по кофейному автомату кулаком.
– Круто! – Надо же, и в этом не повезло. Обернулась на голос и поняла, что не повезло — это ещё слабо сказано. Перед ней стоял вчерашний мальчишка из лифта. Солнечные лучи из фальшивого окна золотили его волосы и, казалось, отражались зайчиками от веснушек на вздёрнутом носу.
– Можете пожаловаться, – фыркнула она.
– Давайте, я вам лучше помогу, – улыбнулся он. – Меня вчера босс научил. Говорит, что кроме него этот фокус знает только несколько человек. Это секрет лаборатории экспериментального зельеварения!
В его голосе было столько гордости, что Эме не выдержала, тоже улыбнулась. Мальчишка сунул палочку прямо в глубину автомата, пробормотал что-то, пнул его коленом и вмазал кулаком по одной из кнопок. И – бывают же чудеса даже в волшебном мире – всё заработало.
– Вот так! Главное – не с какой силой стукнуть, а куда именно! – мальчишка сиял ярче латунной бляхи на его мантии. – Ещё секундочку, – он превратил бумажный стаканчик в фарфоровую чашку и протянул её Эмелин: – Вот!

– Спасибо, вы очень любезны, – чуть склонила голову она.
– Для меня счастье оказать эту маленькую услугу самой прекрасной из девушек. Вы выйдете за меня замуж?
– Вы ненормальный?! – округлила глаза Эмелин.
– Я влюблён! Причём уже больше суток! Согласен, это состояние ново для меня. Стало быть, его нельзя назвать нормальным. Но если вы имеете в виду проблемы с головой... Неужели я похож на психа?!
– Да, – честно ответила Эмелин. – А что ещё можно подумать о человеке, предлагающем руку и сердце первой встречной? Даже не удосужившись узнать ни как её зовут, ни замужем ли она.
– А вы... – он взглянул так обескураженно, что Эме его даже пожалела. Ненадолго.
– Да. Извините, – она повернулась к выходу.

Мальчишка догнал её уже в лифте.
– А знаете, – заговорил с прежним воодушевлением. – Это совершенно неважно! Вы разведётесь и выйдете за меня!
Эмелин покрутила пальцем у виска и выскочила в закрывающуюся дверь.

– Ну, хоть имя скажите! – донеслось из кабинки.
– Миссис Лестрейндж, – буркнула в ответ. Может, хоть теперь отвяжется? До сих пор на всех действовало.
А сейчас не сработало...
– Я буду ждать вас вечером. У фонтана, в Атриуме!
С ума сойти... Если такое упорство да в нужное русло, можно... Хоть философский камень создать!

***

– Шесть вечера, пя-атница-а! – басом пропел Рокуэлл, едва минутная стрелка на часах коснулась двенадцати. – Неделя зако-ончилась, и это вос-хи-тительно-о! – продолжил он, наверняка на манер одной из магловских оперетт, в которых разбирался не хуже, чем в заклинаниях. Эмелин рассмеялась:
– Хороших выходных.
– И тебе то-оже, дорога-ая! Не задерживайся тут, убегай домой, пока твоя роскошная карета, которую ты неосмотрительно бросаешь у входа в министерство, не превратилась в ты-ы-ы-ыкву! – провыл он на прощанье и исчез.
Эмелин тоже поднялась, взмахом палочки привела в порядок стол и вышла к лифту. Собиралась уже нажать «8», как вспомнила, что они с Руди договорились встретиться в кабинете у Аликс.

– У госпожи Лонгботтом посетитель, – буркнул сидящий на месте секретаря мальчишка. Тощий, очкастый, в небрежно накинутой поверх спортивного костюма мантии.
– Да-да, я знаю, – Эме проскочила мимо него, распахнула дверь...
Алиса и Родольфус сидели не за столом, как, по идее, положено и как было все время, когда он приходил в этот кабинет, а на маленьком диванчике в дальнем углу. Оба уткнулись в какую-то книгу, Руди одной рукой придерживал тяжёлый переплёт, а другой... чуть касался ладони Алисы.
Эмелин осторожно прикрыла дверь. Кажется, они её не заметили.

– Я же говорил, там занято, – протянул новый секретарь. И где Аликс такое чудо нашла? Мерлин, и о чем она только думает в такой момент...

Эмелин спустилась в Атриум и присела на край фонтана. Взглянула на своё отражение, машинально пригладила волосы. По поверхности воды пошла рябь, разбивая, размазывая черты лица... На мгновенье даже показалось, что там, в глубине, не бледная и несчастная физиономия, а две ладони... Широкая, знакомая до мельчайшей чёрточки, и поменьше, с аккуратными темно-розовыми ногтями. Большой палец скользит от запястья Аликс к основанию среднего пальца – небрежно, будто стряхивая пылинку. А может, и правда стряхивая?

– Эмелин Лестрейндж, ты идиотка, – сказала вслух. Статуя русалки фыркнула и плеснула в неё водой, но под хмурым взглядом сникла и спряталась за спину кентавра. – Ну что ты такого увидела? Они просто разговаривали. Ну да, взявшись за руки. Можешь подняться и устроить скандал. А можешь, наконец, начать соображать и...

– Вы все-таки пришли! Миссис Лестрейндж! – Нет, только этого не хватало! Мальчишка. – Я даже не смел надеяться! Идёмте! – он протянул руку, Эмелин машинально подала ему свою и тут же почувствовала рывок сработавшего портключа.

@темы: оригинальные персонажи, низкий рейтинг, макси, гет, Родольфус Лестрейндж, Поттериана, Возможность выбора, Алиса Лонгботтом, "Заморские гости"

Комментарии
2011-02-09 в 22:28 

katerson
Невыносимых людей не бывает - бывают узкие двери ©
афигенебал!

2011-02-09 в 22:48 

katerson
Невыносимых людей не бывает - бывают узкие двери ©
Жалко мне. Всех. особенно почему-то Робардса.

2011-02-09 в 22:52 

vlad.
Собственно, это всё
katerson , угу :(

2011-02-10 в 10:18 

Mrs N
Не люблю, когда меня хвалят: всегда недооценивают! (с)
И мне Робардса жалко. Така любофф!

А молодой нахал хорошшшш! :gigi: И отсыл к философскому камню порадовал. :five:

2011-02-10 в 18:43 

vlad.
Собственно, это всё
Mrs N , ну да :)
Все тут кого-то любят, и, как правило, кого не надо :gigi:

А молодой нахал хорошшшш! И отсыл к философскому камню порадовал.
:kiss:

     

Книжные полки

главная